Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

не сразу. Они являлись магистральной преемственностью (каждый по своей линии) того, что было раньше[296]. Сути дела это не меняло. Тем не менее данное противостояние не выходило за рамки некоей устойчивой сложности (устойчивого неравновесия)[297], характеризующей привычные параметры мироустройства. В период между двумя мировыми войнами такая устойчивая сложность определялась рамками Версальского мира.

Благодаря усилиям Запада фашистский проект стал возможен как историческая данность. Версальский мир рухнул, что изменило ситуацию кардинально. На политической сцене появилась сила, заинтересованная в полном переформатировании существующего миропорядка и организации его на иных, несовместимых с гуманизмом основаниях. Концептуально эта мысль была оформлена А. Гитлером в 1937 г. в беседе с лордом Галифаксом. Впрочем, об этом уже говорилось. Британская империя в лице лорда Галифакса (а это была встреча двух вполне официальных лиц) согласилась с подобной постановкой вопроса. По крайней мере, с этого момента преобладание политики «господства высшего разума» над «игрой свободных сил» становится фактом. Именно под это «господство» через год сдали Чехословакию, еще через год Польшу и всю Европу.

Однако Советский Союз никак не вписывался в данную концепцию. Более того, она ставилась под вопрос самим фактом существования СССР. Таким образом, с началом Великой Отечественной войны на повестку дня был вышел главный вопрос — быть или не быть современной цивилизации.

О Великой Отечественной войне, особенно о ее начале, написаны тысячи исследований. Данная тема рассмотрена всесторонне, и здесь трудно сказать что-либо новое и оригинальное. Сражения и битвы Великой Отечественной войны описаны достаточно полно и точно. Автор и не ставит перед собой такую задачу. Но чем дальше отстоит от нас этот день по шкале времени, чем больше стираются из памяти воспоминания о той страшной войне, тем больше возникает необходимость внимательно вглядеться в эту дату и попытаться понять, что же произошло в тот летний июньский день 1941 года.

Научно-справочные издания дают сухой и лаконичный ответ: «Вероломно нарушив договор 1939 г. с СССР о ненападении, фашистская Германия 22 июня 1941 г. напала на Советский Союз. На ее стороне выступили Румыния, Италия, а через несколько дней Венгрия, Словакия и Финляндия. Началась Великая Отечественная война. Советско-германский фронт стал главным и решающим фронтом Второй мировой войны…»[298]

Начало войны, несмотря на обилие документального материала, окутано множеством мифов, домыслов, а то и прямых фальсификаций. Виной тому как субъективные, так и объективные причины. Главная из объективных причин — тяжелейшие последствия начального периода войны, которые удалось преодолеть ценой неимоверных жертв. Отсюда вполне естественный вопрос: можно ли было избежать развития событий по столь неблагоприятному, если не сказать, катастрофическому сценарию? И главное, кто виновен в том, что не избежали?

5.1. «Вставай, страна огромная!» 22 июня 1941 г. как точка бифуркации

Дата нападения Германии на Советский Союз была выбрана отнюдь не случайно. Начало кампании было рассчитано таким образом, что пришлось на самый разгар строительных работ по оборудованию линии укрепрайонов по новой государственной границе и разработку нового мобилизационного плана. То есть войска в новых местах дислокации занимались чем угодно, только не боевой подготовкой, а штабы зачастую не имели ни малейшего представления, где находятся те или иные части и подразделения. Это было время максимально возможной неразберихи как в войсках, так и в штабах всех уровней.

После включения в состав СССР Западной Украины и Западной Белоруссии мы получаем территорию, которую крайне сложно в обозримо приемлемые сроки освоить в оперативном отношении. Присоединение Прибалтики и Бессарабии к СССР в 1940 г. делало эту задачу неразрешимой в принципе. Однако обо всем по порядку.

Дело в том, что вся система мобилизационного развертывания войск в приграничных округах на особый период (войну то есть) несколько отличалась от мобилизационных мероприятий в округах внутренних. Укрепрайоны играли не только роль оборонительной линии, но и были весьма значительным элементом мобилизационной системы. «Укрепленный район (УР) — район (полоса) местности, оборудованный системой долговременных и полевых фортификационных сооружений с заблаговременно подготовленными системами огневого поражения противника, противовоздушной обороны, инженерных заграждений и подготовленный для длительной и упорной обороны специально предназначенными войсками самостоятельно или во взаимодействии с общевойсковыми формированиями (войсками полевого заполнения), соединениями (частями) родов войск, спец. войск, авиацией, а на приморских направлениях и с силами флота»[299]. Задача УР — «отразить внезапное нападение противника, удержать занимаемую полосу (участок) обороны и обеспечить организованное выдвижение, развертывание и вступление в сражение войск приграничного военного округа (подошедших оперативных резервов)»[300]. С объявлением мобилизации все части и подразделения УРа переходили на штаты военного времени[301].

Первые укрепленные районы (УРы) — Псковский, Полоцкий, Минский, Мозырский, Коростенский, Новгород-Волынский, Летичевский, Могилев-Ямпольский, Киевский, Рыбницкий, Тираспольский и др. — начали создаваться на западных границах еще до 1938 г. Они имели в общей сложности 3196 оборонительных сооружений, а занимали их 25 пулеметных батальонов, насчитывавших 18 тыс. человек[302]. В 1938–1939 гг. началось строительство еще восьми укрепрайонов: Островского, Себежского, Слуцкого, Шепетовского, Изясловского, Старо-Константиновского, Остропольского и Каменец-Подольского[303].

В связи с изменением западной границы работы по строительству восьми УРов были прекращены, хотя уже было построено из бетона 1028 сооружений. Более того, укрепрайоны Ленинградского, Западного и Киевского округов (за исключением трех) упразднялись как утратившие оперативную ценность[304].

Отдельно следует упомянуть о мобилизационной готовности Красной армии накануне войны. Изменения, произошедшие на западной границе, а именно исчезновение вероятного противника (Польши), его гарнизонов, военных объектов и т. д., значительное пополнение мобилизационного ресурса приграничных округов за счет населения присоединенных территорий, изменения мест постоянной дислокации большого количества частей и соединений Красной армии, потребовали разработки и введения в действие нового мобилизационного плана.

Мобилизационное планирование — дело сложное и трудоемкое. Только на составление и разработку необходимой документации уходит до полутора лет. А дальше начинается практическая работа: составление планов мобразвертывания, рекогносцировка местности, оборудование новых мест постоянной дислокации, запасных и временных районов сосредоточения, строительство полигонов, дорог, организация взаимодействия с органами местной власти (которую саму еще организовать нужно было), уточнение планов по результатам «работы в поле» и т. д. И это только военная составляющая. А есть еще и народно-хозяйственная. Учет наличного имущества и ресурсов, составление нарядов на выделение конского состава, подвод, автотранспорта, доведение нарядов до исполнителей, вручение мобилизационных предписаний. Далее следует планирование эвакуационных мероприятий и многое другое. Одним словом, реально новый мобилизационный план начинает действовать года через три после принятия решения о его разработке. Это в идеале. На практике — лет пять. Не было у нас пяти лет. И руководство страны это прекрасно понимало.

В 1940 г. по всей государственной границе развернулось строительство 11