Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

заставить весь европейский промышленный комплекс работать как единое целое в интересах Германии. Ничего. Какой тогда смысл воевать? В том-то и дело, что кампания на Западе имела смысл только в том случае, если весь промышленный потенциал Европы попадал в руки А. Гитлера в целости и сохранности. А это невозможно при нормальном ведении военных действиях, когда каждый дом — крепость. Впрочем, это для нас подобное ведение военных действий нормальное. На Западе все несколько иначе. «Как можно бомбить частную собственность?» С другой стороны, в условиях демократии, всяких там парламентских дискуссий, социальных гарантий, профсоюзов и прочих «благоглупостей» привести весь разрозненный конгломерат государств к некоему единому знаменателю и заставить работать в едином ритме практически невозможно. Здесь нужны иные подходы. Режимы мобилизационного типа с подобными задачами справляются гораздо лучше. Ну, не отказываться же, в самом деле, от демократии! То ли дело оккупация.

Таким образом, война на Западе представляется не чем иным, как способом создания гигантской финансово-промышленной корпорации, в которой господствует «новое мышление». Естественно, Германия в этой корпорации владела (на некоторое время) контрольным пакетом. Стоит заметить, что, когда время «председательства» Германии в общеевропейской финансово-промышленной корпорации подошло к концу, то есть после высадки союзников в Нормандии, имущество было передано новому «совету директоров» также в целости и сохранности, без особых эксцессов. Все подвижные соединения были переброшены на Восточный фронт. Оставшиеся на месте части получили приказ оборонять район до полного вывоза произведенной продукции, после чего капитулировать. Для сравнения приведем фрагмент боевого донесения штаба 53-й армии командованию Степного фронта на 8.00 25 сентября 1943 г.: «Противник отходит в юго-западном направлении. Его части прикрытия пытаются оказывать сопротивление действиям наших войск. Отходя, противник сжигает населенные пункты, урожай на полях, уводит скот и население…»[273] Как видим, ничего похожего.

С другой стороны, необременительная военная кампания — наилучший способ привести в порядок вооруженные силы, довести их численность до нужного уровня, дать почувствовать солдатам вкус настоящей победы, понюхать пороху, потренировать штабы всех уровней в планировании и проведении крупных наступательных операций, организации взаимодействия, а также многое другое, что крайне проблематично в мирное время. Кроме того, западные страны получили возможность совершенно законно — с точки зрения «хорошего тона» (проиграли же!) — передать в распоряжение победителя весь свой потенциал, включая технику и вооружение.

Только один фактор не был учтен руководством Третьего рейха. Что на все это потребуется всего два месяца. Это было катастрофически мало для настоящей подготовки к настоящей войне. Кроме техники и вооружений, кроме многочисленной и обученной армии для ведения войны необходимы стратегические запасы продовольствия, которых у Германии не было. Их нужно было создать, в том числе и за счет завоеванных европейских стран. Но вот именно этого ресурса у Европы было недостаточно. Разумеется, ее можно было просто ограбить, воспользовавшись правом победителя. Но это одноразовая акция. И после нее — прощай сотрудничество. И движение Сопротивления «по полной программе», а не то, что таковым называлось в действительности.

Германии необходима была передышка как минимум на два года. Но никто и не собирался давать А. Гитлеру возможность подготовиться по-настоящему. Во-первых, это никак не входило в планы тех, кто всю эту игру затеял. Во-вторых, СССР тоже не стоял на месте. Перевооружение Красной армии должно было завершиться к 1942 г. К этому же сроку должны были быть закончены работы по строительству и оборудованию новой линии укрепрайонов. А это означало, что любые планы по расширению жизненного пространства на Восток теряют смысл ввиду их невыполнимости. Все, чем располагал А. Гитлер в плане времени, — не более одного года. Максимум ресурсов при минимуме времени на их освоение плюс дефицит продовольствия. При доведении численности вермахта до семи миллионов человек (на 22 июня 1941 г. — 7 234 000 человек, если быть точным) — катастрофический дефицит[274]. Разумеется, это была далеко не единственная причина нападения на СССР. Но весьма существенная. Отсутствие альтернативы — лучшая гарантия того, что все сработает как надо.

Довольно любопытная позиция с точки зрения Игры. Стратегическая жертва, принесенная Западом на алтарь своей будущей победы, позволила Германии из фигуры превратиться в почти настоящего игрока. Однако коридор возможностей, несмотря на огромные материальные ресурсы, в силу названных причин был крайне узок. Таким образом, первый ход нового игрока был безальтернативным. Хочешь выжить — ломай все игровое пространство и создавай новое. Именно поэтому «почти». У настоящего игрока всегда есть выбор из как минимум двух альтернатив. У Германии после победоносной кампании на Западе альтернатив, кроме нападения на СССР, не было вообще.

Советский Союз был в не лучшем положении. Огромные потенциальные возможности еще только предстояло реализовать на практике, но молниеносная кампания Германии в Европе ясно показала — не успеваем. В результате и нам, и Германии пришлось осваивать имеющийся ресурс уже в ходе вооруженной борьбы, понеся при этом неисчислимые издержки. Сам факт начала вооруженной борьбы на Восточном фронте именно с этих позиций предполагал затяжной и крайне напряженный характер конфликта. Результатом данной комбинации должно было быть полное уничтожение одного участника конфликта и катастрофическое ослабление другого. В идеале первыми должны были быть немцы, а вторыми — мы. Лучше всего данную позицию сформулировал Г. Трумэн, в то время сенатор от демократической партии. Он, в частности, сказал: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя мне не хочется ни при каких обстоятельствах видеть Гитлера в победителях. Никто из них не думает выполнять свои обещания»[275]. Впрочем, обратный вариант был также вполне приемлем, с некоторыми оговорками, разумеется.

4.6. Так заканчиваются «странные войны»

С началом военных действий на Восточном фронте Англия и США выступили в поддержку СССР. Знаменитая речь У. Черчилля, переданная Би-би-си 22 июня 1941 г. в 23.00, говорит сама за себя. Заявление о поддержке СССР Соединенными Штатами было сделано исполнявшим обязанности госсекретаря С. Уэллесом, который подтвердил: «Гитлеровские армии сегодня — главная опасность для Американского континента». В свою очередь, 24 июня президент Ф. Д. Рузвельт заявил на пресс-конференции, что США окажут всяческую помощь СССР в его борьбе против Германии. На следующий день это было напечатано в центральных газетах в СССР[276]. С этого момента Америка оказалась самым непосредственным образом вовлечена в европейские дела и центр силы постепенно переместился из Лондона за океан. Причем проделано это было практически незаметно, с истинно британским изяществом. Возвращаясь к