Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

Можно еще предположить, что в случае нанесения удара немецкими войсками союзники начали бы наступление на главном направлении, то есть в направлении Саарбрюккена и далее, на Рур. Но в этом случае война в Европе развернулась бы нешуточная, а это никак не входило в планы союзников, по крайней мере Британии.

Конец реконструкции № 2

В данной ситуации уместно задать вопрос: а против кого, собственно говоря, был план? Против Франции? Этот ответ буквально напрашивается. Но если так, тогда многое из того, что составляет понятие «Странная война», становится практически очевидным. Не вышло так, значит, нужно действовать иначе. Ведь полноценный рейх не мог состояться при «живой» Франции. А он (рейх) был нужен!

Однако вернемся к реальности. 10 мая 1940 г. «Странная война» завершена. Германия начала наступление на западном театре военных действий. Но странности на этом не закончились.

4.5. Французская кампания 1940 г.: странности продолжаются

10 мая 1940 г. началась другая война, вошедшая во все энциклопедии и справочные издания как Французская кампания 1940 г. Германский вермахт перешел к активным военным действиям на Западном фронте. Но странности продолжались.

В сводке 5-го управления РККА по событиям на Западе, датированной 20 мая 1940 г., кроме всего прочего говорится, что «численность французских войск в Сирии доведена до 200 тыс. человек. Продолжают поступать танки, легкие пушки, лошади, автомобили… По агентурным данным, полученным из Парижа и заслуживающим внимания, коллективом экспертов союзников произведены все технические расчеты для налетов авиации союзников на Баку, Грозный и Батум. Кроме того, французским правительством якобы принимаются необходимые меры для подготовки операций против Советского Закавказья»[260]. Это первая странность, которая просто бросается в глаза. Использовать советско-финляндскую войну для осуществления своих давних планов — это одно. Это понятно. Но в период с 10 по 20 мая 1940 г. французскому правительству и армии было чем заняться и без нашего Закавказья. Да и у англичан дел хватало. Не нужно было быть гениальным политиком и провидцем, чтобы понять — шутки на Западном фронте закончились и 200 тыс. французских солдат, дислоцированных в Сирии, были бы отнюдь не лишними на европейском ТВД. С учетом британского контингента, дислоцированного в Египте, это почти полмиллиона. Но они там так и не появились. Разумеется, британские войска позднее сражались с корпусом фельдмаршала Роммеля, но это было потом.

Тем временем ситуация развивалась как на маневрах. В различных энциклопедических изданиях события, происходившие в данный отрезок времени, описаны довольно точно, хотя и скупо. Просто констатация набора вполне очевидных и само собой разумеющихся фактов. Однако ничего из того, что происходило на западном направлении, ни очевидным, ни само собой разумеющимся назвать нельзя при всем желании.

Из 33 пехотных дивизий ландштурма неполного состава группировка германских войск на западной границе в кратчайшие сроки достигла 136 дивизий (в том числе 10 танковых и 7 моторизованных), свыше 2,5 тыс. танков, более 7,3 тыс. орудий и минометов, свыше 3,8 тыс. самолетов[261]. Причем наращивание группировки происходило практически в условиях непосредственного соприкосновения с противником. А противник (то есть Англия и Франция) продолжал наращивать группировки в Египте и Сирии соответственно. Впрочем, имея против Германии 147 дивизий (в том числе 23 танковые, механизированные и моторизованные), что составляло около 3,1 тыс. танков, свыше 14,5 тыс. орудий и минометов, около 3,8 тыс. самолетов[262], можно было особо не беспокоиться. Краткая хроника событий говорит о том, что никто и не беспокоился.

14 мая капитулировала нидерландская армия. 20 мая немецкие танковые соединения вышли к Ла-Маншу. 28 мая капитулировала бельгийская армия. 4 июня завершилась эвакуация остатков англо-франко-бельгийских войск, окруженных у Дюнкерка, на Британские острова. При этом все тяжелое вооружение было оставлено на побережье. Операция «Гельб» завершена.

5 июня после перегруппировки (то есть с 20 мая германские войска спокойно наблюдали за эвакуацией противника и занимались своими делами) начинается операция «Рот» (124 пехотные дивизии, 10 танковых и 6 моторизованных дивизий против 71 ослабленной французской и 2 английских дивизий)[263]. 10 июня французское правительство бежало из Парижа. 14 июня Париж сдается без боя. 17 июня новый глава французского правительства маршал Ф. Петен обратился к немецкому командованию с просьбой о перемирии. 22 июня 1940 г. было подписано Компьенское перемирие. Тот самый лес, тот самый вагончик маршала Фоша. Как говорится, no comment. Тем не менее комментарии необходимы.

Комментарий первый: согласно энциклопедическим данным, «в ходе кампании французская армия потеряла 84 тыс. человек убитыми и св. 1,5 млн. человек пленными. Потери немецких войск: 27 тыс. человек убитыми, свыше 111 тыс. человек ранеными и более 18 тыс. человек пропавшими без вести»[264].

Несмотря на любые, даже самые гуманные, конвенции, существуют фазы боя, в принципе не предполагающие взятие противника в плен. И не потому, что одна из сторон вооруженного столкновения столь жестока и негуманна. Просто это невозможно в силу самой природы боя как такового. Те из солдат, кому «посчастливится» столкнуться с противником в начальной фазе боя (огневое соприкосновение) или в средней фазе (атака, непосредственное соприкосновение), при отсутствии известной доли везения будут либо гарантированно убиты, либо не доживут до момента оказания медицинской помощи, что, по сути, одно и то же. На плен могут рассчитывать только те, кто все-таки доживет до заветной помощи либо вступит в соприкосновение с противником в момент завершения им выполнения ближайшей задачи. То есть прорыва обороны на тактическую глубину. Это в любой армии мира около 12 километров. Попасть (или сдаться) в плен можно на 10–12-м километре атаки, не ранее. Раньше наступающей стороне просто не до пленных. Если оборона эшелонирована на оперативную глубину, это расстояние увеличивается примерно до 50 километров. Накал борьбы возрастает. Соответственно, растут и потери с обеих сторон. Причем потери наступающей стороны, по статистике, втрое превышают потери стороны обороняющейся. В среднем, разумеется. Бывает и больше. Бывает и меньше. Но в целом цифры всегда сопоставимы масштабу военных действий. Масштаб кампании на Западном фронте был грандиозным.

Что говорит наша статистика? Глядя на нее, есть все основания цинично предположить, что англо-французские войска вообще не оказывали сопротивления германскому вермахту. Никакого. То есть погибли лишь те, кому «не повезло», плюс те немногие, кто действительно пытался сделать хоть что-нибудь. Впрочем, обвинять одну лишь Францию было бы не совсем корректно. Точно такая же статистика наблюдается практически везде в Западной Европе. Разнятся только абсолютные цифры, но не тенденция.

Комментарий второй: нельзя не обратить внимание на удивительно мягкие условия мира, предложенные А. Гитлером поверженной Франции. Ни полного разоружения, ни капитуляции флота, сохранение