Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

не решали никак. Таким образом, угроза войны и в этом случае не снималась полностью. Просто меняется конфигурация будущего конфликта, скорее всего, несколько отодвигается по времени дата его начала, но не более того.

С другой стороны, политика «умиротворения» приносила вполне прогнозируемый и приемлемый (для европейских держав) результат.

Конец реконструкции № 1.

Исходя из вышеизложенного, очевидно, что дипломатические усилия СССР по созданию системы коллективной безопасности были просто обречены на провал. Запад играл в другую игру, и А. Гитлер прекрасно понимал, в какую именно. Разразившаяся Вторая мировая война была запрограммирована самой Версальской системой. Усилия СССР в этом контексте не меняли ровным счетом ничего. В случае подписания договора с Англией и Францией война все равно состоялась бы, но могла принять еще более ожесточенный и затяжной характер. Это прекрасно понимали и Москве, и в Лондоне.

Таким образом, у Гитлера были все основания предполагать, что и после Мюнхена в политике ведущих стран Запада ничего не изменится. По крайней мере, Польшу сдадут точно так же, как сдали Чехословакию.

Ход польской кампании показал, что Гитлер абсолютно адекватен в оценке внешнеполитической обстановки, что не совсем согласовывается с образом иррационально мыслящего неврастеника, отягощенного манией величия. Наоборот, факты говорят об обратном. Он вполне реалистичен и рационален. Объявив Германии войну, Англия и Франция не предприняли ровным счетом ничего для пресечения агрессии против своего союзника. Начало польской кампании официально признано началом Второй мировой войны. Но фактически военные действия в Европе начались позднее. Этому, в свою очередь, предшествовала война несколько иного рода.

4.4. На Западном фронте без перемен

«Странная война» 1939–1940 гг. — распространенное в литературе наименование периода военных действий Англии и Франции против Германии с 3.09.1939 по 10.05.1940 г. во время Второй мировой войны. После начала германо-польской войны 1939 г. Англия и Франция, связанные с Польшей союзническими обязательствами, 3 сентября объявили войну Германии. На франко-германской границе против 40 французских полностью укомплектованных дивизий находилось 17 немецких дивизий неполного состава. Всего же на Западном фронте англо-французским войскам (78 дивизий, около 17,5 тыс. орудий и минометов, около 2 тыс. танков, 3 тыс. самолетов) противостояло 33 пехотные дивизии, около 800 боевых самолетов Германии. По орудиям и танкам превосходство союзников было подавляющим»[249]. Превосходство на море также было подавляющим. Тем не менее никаких действий, заслуживающих сколько-нибудь серьезного внимания, на европейском театре военных действий не происходило. Американцы называли ее призрачной, или мнимой, войной, а немцы — сидячей.

Нельзя, однако, сказать, что союзники вовсе ничего не предпринимали. 4 сентября, после воздушной разведки, был совершен рейд 29 английских бомбардировщиков в район Киля, где стояли на якоре несколько немецких кораблей. В результате налета легкий крейсер «Эмден» был поврежден и на несколько дней выбыл из строя. Англичане потеряли семь самолетов[250].

«…9 сентября 10 французских дивизий начали наступление в районе Саарбрюккена. Противник без боя отошел на основные позиции линии Зигфрида. Продвинувшись на 8–18 км вглубь немецкой территории, французские войска остановились по приказу своего командования. В октябре 1939 г. они без боя возвратились на свои позиции»[251]. Кроме того, английская авиация регулярно совершала «рейды правды», как называл эту акцию министр авиации Кингсли Вуд. Суть акции сводилась к тому, что на германские города вместо бомб сыпались миллионами экземпляров «Письма к немецкому народу». Когда некоторые депутаты британского парламента потребовали более решительных действий (лейборист Хью Дальтон предложил забросать зажигательными бомбами Шварцвальд (Черный лес), дабы немцы ощутили «запах войны» на своей территории), то министр авиации заявил, что «…сожжение Шварцвальда противоречило бы Гаагской конвенции»[252]. Когда же этот призыв был поддержан другим членом парламента (Лео Эмери потребовал быстрых действий до того, как лес намокнет под осенними дождями), Кингсли Вуд ответил: «О, что вы, этого делать нельзя, это частная собственность. Вы от меня еще потребуете затем бомбить Рур»[253]. Ну, как здесь не вспомнить беседу барона де Роппа с А. Розенбергом?

Кое-что предпринимала и Германия. 3 сентября 1939 г. немецкая подводная лодка U-30 атаковала и торпедировала пассажирский лайнер «Атеина», шедший из Англии в Канаду. 17 сентября немецкая подводная лодка торпедировала английский авианосец «Карейджес» у берегов Ирландии. 27 сентября адмирал Редер приказал карманным линкорам «Дойчланд» и «Граф Шпее» покинуть район укрытий и атаковать английские суда. К середине октября на их счету уже было семь английских торговых судов и захваченное в качестве приза американское судно «Сити оф Флинт». В ночь на 14 октября немецкая подводная лодка U-47, преодолев минные заграждения, проникла на базу Скапа-Флоу и потопила английский линкор «Ройал Оук»[254]. В принципе, это все. Если не считать вялотекущий «обмен любезностями» на морских коммуникациях и регулярное снабжение жителей немецких городов туалетной бумагой, ничего заслуживающего внимания больше не происходило.

Тем временем с Польшей было покончено. Воцарилось тревожное затишье. Многие увидели в этом некоторые перспективы мира.

Но в своем очередном обзоре военного положения в палате общин 3 октября 1939 г. Н. Чемберлен занял твердую позицию по отношению к Германии, окончательно похоронив какие бы то ни было надежды на какое бы то ни было урегулирование. С точки зрения здравого смысла это было более чем странно. При этом на фронте не происходило ровным счетом ничего. Это позволило Германии разобраться с Данией и Норвегией и всецело сосредоточиться на подготовке действий против Франции.

Впрочем, было еще одно незначительное событие, совершенно затерявшееся на фоне других, более внушительных и грозных. Это записка главнокомандующего объединенными сухопутными силами Франции и Великобритании генерала Мориса Гюстава Гамелена председателю Совета министров Франции Полю Рейно, датированная 22 марта 1940 г. В этой записке одного официального лица другому официальному лицу говорится о планах нанесения ударов по русским нефтяным районам на Кавказе. Цель данной акции — лишить Россию сырья, необходимого для ее экономики, и тем самым поколебать мощь Советского государства. Одновременно этим наносится удар по Германии, так как прекращается ее снабжение русским горючим.

Далее в записке говорится, что лишение Германии русской нефти — задача второстепенная, так как поставки незначительны по сравнению с объемом всей нефти, потребляемой Третьим рейхом. Напротив, действия, направленные на уничтожение русской нефтедобывающей промышленности, представляют большой интерес для союзников, так как позволяют нанести чувствительный, если не решающий удар по советской экономике и военной мощи[255]. Сам факт записки главнокомандующего председателю Совмина Франции говорит о том, что речь идет не о гипотезе, а об отработанном плане военных действий. Реализован это план не был, хотя с политической точки зрения, пожалуй, был безупречен. Да и с военной неплох. Причины,