Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

и фашистской Германией было положено, по-видимому, в 1937 г. На это указывает содержание беседы А. Гитлера с Галифаксом, тогда лордом-председателем Совета Великобритании. Цель беседы — «…возможность достижения путем личного объяснения с фюрером лучшего взаимопонимания между Англией и Германией. Это имело бы величайшее значение не только для обеих стран, но и для всей европейской цивилизации»[231]. По словам Э. Галифакса, он перед своим отъездом из Англии разговаривал об этом визите с премьер-министром и английским министром иностранных дел и они были абсолютно согласны в определении его цели.

В ходе данной беседы А. Гитлер высказал мысль, имеющую, по мнению автора, концептуальное значение. Обсуждая варианты возможного сотрудничества, он заявил буквально следующее: «Имеются две возможности оформления отношений между народами. Игра свободных сил, которая во многих случаях означала бы активное вмешательство в жизнь народов и могла бы вызвать серьезные потрясения нашей культуры, созданной с таким трудом. Вторая возможность состоит в том, чтобы вместо игры свободных сил допустить господство «высшего разума»; при этом нужно, однако, отдать себе отчет в том, что этот высший разум должен привести примерно к таким же результатам, какие были бы произведены действием свободных сил. Он (фюрер) последние годы часто задавал себе вопрос, достаточно ли разумно современное человечество, чтобы заменить игру свободных сил методом высшего разума. В 1919 г. была упущена великая возможность применения этого нового метода. Тогда предпочли метод безрассудства. Тем самым Германию толкнули на путь игры свободных сил, так как это, в конце концов, было единственной возможностью обеспечить себе элементарные человеческие права. Будущее зависит от того, который из этих двух методов будет избран.

Оценивая жертвы, которых, несомненно, кое-где может потребовать метод разума, следует представить себе, каковы будут жертвы, если возвратиться к старому методу игры свободных сил. Тогда будет ясно, что первый путь дешевле второго»[232].

Лорд Галифакс согласился с фюрером в том, что «чисто формальные отношения представляют небольшую ценность и что далекоидущее сближение может быть достигнуто только тогда, когда все стороны станут исходить из одинаковых предпосылок и будет достигнуто единство взглядов. Он, со своей стороны, также убежден в том, что нечто длительное может быть создано только на реальной основе, если даже реальности, о которых идет речь, для того или иного партнера будут неприятны. Он подчеркнул, что в Англии все смотрят на Германию как на великую и суверенную страну и что переговоры с ней должны вестись только на этой основе. Англичане являются реалистами и, может быть, больше, чем другие, убеждены в том, что ошибки Версальского диктата должны быть исправлены»[233].

То, что произошло в реальности с Чехословакией, а впоследствии с Польшей и всей Европой, наглядно подтверждает тезис о том, что «единство взглядов» по ключевым вопросам достигнуто было. То есть «игра свободных сил» на Европейском континенте постепенно стала замещаться «господством «высшего разума». Со всем, что к этому прилагалось. И Британская империя сыграла в этом процессе не последнюю роль.

Теперь видно, что предположения А. Гитлера и всего фашистского руководства в незыблемости курса великих держав на «умиротворение» были вполне обоснованными.

Но ведь была и другая Англия. Не могла не быть. Или все же ее не было? Позиция «мюнхенцев» по обе стороны Ла-Манша предельно ясна как в отношении Чехословакии, так и в отношении Польши. Попытаемся разобраться в альтернативах, если они имели место. Для «чистоты эксперимента» оставим за скобками то, что говорили левые, чей голос в то время был весьма значителен. Посмотрим, что творилось в стане правящей элиты и британского истеблишмента непосредственно после чехословацких событий.

«В передовой статье октябрьской книжки 1939 г. консервативного еженедельника «Spectator» отмечалось, что Мюнхенское соглашение имело своим последствием весьма серьезные перемены в международном положении Европы. Журнал требовал отказа английской дипломатии от дальнейшего поощрения гитлеровской Германии. Обеспечение европейского мира, по мнению журнала, может быть достигнуто совершенно иным путем. Для этого Англии необходимо установить более тесные отношения с Советским Союзом. В течение последних месяцев, заявлял журнал, только СССР проявлял безупречную честность. «Глупо уничтожать те шансы на сотрудничество с СССР, — заключала передовая статья, — которые еще имеются»… С резкой критикой антисоветских замыслов Чемберлена выступил известный экономист Дж. Кейнс. Статья Кейнса была перепечатана в бюллетене лондонских деловых кругов «Public Ledger». Редакция снабдила ее комментариями, в которых обращалось внимание на экономическую и военную мощь Советского Союза. Эта страна, по мнению редакции, могла бы оказать Англии неоценимую помощь»[234].

Не остались в стороне от резкой критики политики «умиротворения» и военные круги. «Крупный специалист в области военной авиации бригадный генерал Лайонел Эвелин Освальд Чарльтон поместил характерную статью в октябрьском номере журнала «Service Review». Он доказывал, что сведения о германской военной подготовке, преподнесенные английскому общественному мнению в дни Мюнхена, были явно преувеличены (то есть попросту врали. — В.Л.). «Политика Гитлера перегоняет рост его военной мощи», — заключал Чарльтон»[235]. Очень узнаваемая аналогия[236].

Итогам Мюнхена была посвящена специальная брошюра, изданная членом парламента, консерватором Макмилланом[237]. «Никакие дополнительные вооружения Англии и Франции, — писал автор, — не могут компенсировать потерю СССР в качестве силы, выступающей на нашей стороне, и утрату нами малых европейских стран. Наша внешняя политика приводит к тому, что мы становимся все слабее, вместо того чтобы непрерывно увеличивать свою мощь»[238]. Ту же мысль развивал и другой член парламента, консерватор Будби[239]. Выступая в Кембридже, он заявил, что было бы неразумно пытаться «исключить СССР из европейских дел»[240].

Особенно резкой критике подверглось правительство Чемберлена со стороны Ллойд Джорджа. В речи, произнесенной по радио для Соединенных Штатов 12 ноября 1938 г., Ллойд Джордж заявил: «Если руководители наших стран не примут быстрых и решительных мер для установления лучшего взаимного понимания, неизбежно произойдет катастрофическое столкновение… Необходим созыв конференции всех крупных держав для обсуждения наилучших способов обеспечения мира»[241]. Практически те же мысли высказал бывший министр иностранных дел Энтони Иден 29 ноября 1938 г. Он настаивал на необходимости тесного сотрудничества миролюбивых держав. Только таким путем можно, по его мнению, обеспечить должный отпор фашистским агрессорам.

Еще более конкретно высказался в Париже 7 декабря 1938 г. бывший морской министр Англии Дафф Купер. Доклад его был озаглавлен «Единственный путь к миру». Для успешного отпора Гитлеру и сохранения мира в Европе, по мнению Даффа Купера, нельзя обойтись без помощи СССР. «Советский Союз, — заключал бывший морской министр, — остается гигантским фактором в деле обеспечения безопасности и спокойствия на европейском горизонте. Он всегда будет стоять на страже демократии»[242].