Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

Первая причина лежит буквально на поверхности — окончание советско-финляндской войны (30 ноября 1939–12 марта 1940 г.), под которую данный план и был составлен, в пользу СССР. Ну, не успели, хотя переброска англо-французских войск к нашим южным границам началась практически сразу с началом военных действий на Карельском перешейке.

Из беседы военного атташе нашего посольства в Германии комкора М. А. Пуркаева (в дальнейшем видного советского военачальника, генерала армии) с военным атташе Турции, майором Генерального штаба Ками Акманом, состоявшейся 2 февраля 1940 г., видно, что военные приготовления Англии и Франции против СССР — вовсе не вымысел. В беседе был затронут вопрос о передвижении генерала М. Вейгана[256], на что майор Акман ответил: «Писали, якобы Вейган из Анкары направился на Кавказ, но это неправда. Он из Анкары выехал в Сирию, где, как пишут газеты, создается армия для наступления на Советский Кавказ»[257].

Кстати, то, что сосредоточение англо-французских войск происходило именно у южных границ СССР, а не у северных, говорит о том, что союзники были, мягко говоря, мало озабочены судьбой Финляндии. Опять же, это направление идеально вписывалось в контекст Большой Игры в ее классическом выражении. Появился шанс проучить много возомнившее о себе советское руководство. Да и Красная армия оказалась не такой уж и грозной, как это многим показалось после Хасана и Халхин-Гола. Наказать Сталина, решив заодно свои проблемы на Кавказе, и не только, — отличная мысль.

Справедливости ради следует отметить, что северное направление тоже отрабатывалось. Англия и Франция какое-то время обдумывали вопрос о военном вторжении в Скандинавию, но подходили к нему союзники с разных позиций. Французы хотели открыть второй фронт в Скандинавии и отвести войну подальше от своих границ. Англичане были заинтересованы в том, чтобы перекрыть доступ Германии к шведской железной руде. Для этого было достаточно захватить ключевые порты на побережье Норвегии, прежде всего Нарвик, а затем взять под контроль железную дорогу от Нарвика к месту добычи руды[258]. Призыв Лиги Наций ко всем участникам организации оказывать помощь Финляндии был идеальным юридическим прикрытием для нарушения нейтралитета Скандинавских стран.

Однако сами Скандинавские страны энтузиазма по поводу англо-французского плана не выразили. В Финляндии прекрасно понимали, что являются лишь поводом для начала чужой игры, в которой интересы самой Финляндии вряд ли будут учтены. Предлагавшаяся помощь была весьма скромной — не более 20 тыс. солдат и офицеров, да и то не сразу. Пожертвовать, скорее всего, пришлось бы многим, если не всем. Швеция и Норвегия прямо заявили, что не разрешат проход союзных войск через свои территории. Шведы, кроме того, добавили, что, если же союзники попытаются добиться прохода своих войск через шведскую территорию силой, им будет оказано сопротивление и тогда «Швеция окажется в войне на стороне русских против Финляндии»[259]. В этих условиях правительству Финляндии не оставалось ничего другого, как принять предложения СССР. 12 марта 1940 г. конфликт был исчерпан. Предположим, что англо-французский план, утвержденный Верховным советом союзников 5 февраля 1940 г., удался. Что дала бы его реализация заинтересованным сторонам?

Реконструкция № 2

Согласно утвержденному плану, две англо-французские бригады захватили Нарвик, взяли под контроль железную дорогу на Лулео, оккупировали Тронхейм и Берген, затем перебросили дополнительные силы и развернули фронт в Южной Швеции против Германии. Кроме того, 20-тысячный контингент переброшен в Финляндию. И что? Это никак не повлияло бы на планы руководства Третьего рейха. Скорее всего, сами планы кампании были бы скорректированы, изменены направления главных ударов, очередность выполнения поставленных задач, возможно, дата ее начала. Но сама кампания состоялась бы в любом случае. И скорее всего, с тем же результатом.

С другой стороны, осуществление данного плана не могло серьезно осложнить положение СССР. Война с Финляндией неизбежно затянулась бы на некоторое время, и ее пришлось бы вести до «логического завершения». При этом сама Финляндия была бы гарантированно разгромлена. Ступор руководства РККА, вызванный первыми неудачами кампании, к этому времени уже прошел. Возможное военное столкновение союзников с частями Красной армии, помимо того что не сулило им ничего хорошего, серьезно осложнило бы обстановку в регионе. Частный военный конфликт на фоне разгорающейся мировой войны вполне мог стать ее частью. Однако у СССР не было в Финляндии интересов, помимо заявленных. Так что, получив желаемое с согласия Финляндии или без такового, мы бы просто отошли в сторону. Дальнейшая эскалация конфликта в этом случае могла быть инициирована исключительно усилиями союзников, что маловероятно даже при самой живой фантазии.

Поведение Германии в этом случае предугадать несложно. В кои-то веки Гитлеру предоставлялась реальная возможность сыграть роль миротворца. С нами — пакт о ненападении, с Англией и Францией — война, объявленная ими же. Вермахт, естественно, ударил бы по англо-французским войскам и разделил бы с СССР новые территории и сферы интересов. Заодно сыграв при этом роль миротворца. (А. Гитлер не раз подчеркивал, что Германии крайне выгоден нейтралитет Скандинавских стран, и это была почти правда.) Обвинить СССР в том, что он выступил против англо-французских войск на стороне Германии, было бы крайне проблематично. Во-первых, все знали бы, что это не так. Во-вторых, обвинять, собственно говоря, было некому. Мнение Лиги Наций к тому моменту уже никого не интересовало. Этот наднациональный орган власти тихо умирал. У СССР, как уже было сказано, интересов в Финляндии, кроме тех, что были заявлены ранее, не было. Так что «головная боль», связанная с умиротворением враждебно настроенного населения, нам не грозила. Побудить шведов к вооруженному сопротивлению против англо-французских захватчиков, коль скоро те сами были к этому готовы, было бы не сложно. Таким образом, и мы, и Германия в любом случае получали то, что нам было нужно. Британия при этом не теряла практически ничего, кроме престижа. А вот положение Франции, и это, пожалуй, самое любопытное в данной ситуации, становилось катастрофическим. В глазах всех нейтральных европейских стран именно она и Англия стали бы агрессорами. Соединенное Королевство на время самоустраняется от европейских дел. А Франции куда деваться? Германия, выступив в роли миротворца (такой шанс они бы не упустили), гарантировав европейским странам нейтралитет, «вероломно» нарушенный Францией, бесплатно получила бы то, за что готова была серьезно заплатить (и заплатила в итоге). СССР, решив свои проблемы в Финляндии, продолжает заниматься своими делами. Маловероятно, что, получив трепку на севере (а они бы ее получили), союзники решились бы на военную акцию на юге (то есть пресловутые бомбардировки нефтяных комплексов Баку и Кавказа). При этом Франция оставалась один на один с Германией при