Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

права. Любые наши действия в этом направлении, не говоря уже о мобилизации, неизбежно были бы расценены великими державами как акт агрессии. В то же время он не сомневался, что великие державы так или иначе выступят против Гитлера, а следовательно, помогут СССР. Войну на два фронта Германия выдержать не могла ни при каких обстоятельствах. Прекрасно отдавая себе отчет в том, чего на самом деле стоит союз с Англией и Америкой, Сталин также понимал — других вариантов нет. Таким образом, даже зная точную дату нападения, само нападение мы вынуждены были встретить «со связанными руками». Это была цена будущей коалиции.

Несмотря на массу документальных источников, опубликованных сегодня достаточно широко и свидетельствующих о потоке дезинформации как со стороны союзников, так и со стороны Германии, которая якобы дезориентировала советское руководство и вызвала недоверие Сталина к данным советской разведки о готовящемся нападении Германии на СССР, трудно поверить, что Сталин действительно попался на эту «удочку». Двести с лишним дивизий не сосредоточивают на границе только лишь с целью «войны нервов». Если бы это были только немецкие дивизии — еще куда ни шло. Но у наших границ находились финские и румынские войска. Боеприпасы складировались непосредственно у орудий. Предположить, что Сталин не верил и этому, значит усомниться в его адекватности, что заведомо неверно. Значит, причина была в другом. И причина весомая.

На фоне очевидного бездействия в западных приграничных округах, говорившего о том, что дезинформация всех мастей и калибров сработала, уже не первый месяц проводилась скрытая мобилизация всего народно-хозяйственного комплекса страны. В этих условиях выигрыш во времени хотя бы в один день — уже успех. Уже на второй день войны, то есть 24 июня, был создан Совет по эвакуации при СНК СССР. В его задачу входила организация и руководство работой по эвакуации промышленных предприятий на Восток страны. За два месяца было эвакуировано 2593 промышленных предприятия (в том числе 1523 крупных), эвакуировано до 30–40 % их персонала[315]. Это была титаническая задача, масштабы которой сегодня даже трудно представить. Разумеется, ее выполнение сказалось на производстве средств вооружения, техники, другой продукции, необходимой фронту и стране. Выпуск продукции снизился, особенно в октябре — ноябре 1941 г., но не прекратился. Уже к декабрю началось наращивание темпов выпуска продукции. Все это общеизвестные факты. Но именно «общеизвестность» порой играет с нами злую шутку. Возникает вопрос: куда все это вывозили?

Факт успешной эвакуации, осуществленной в кратчайшие сроки, сам по себе не говорит ни о чем. За два-три месяца в чистом поле производство не наладить. Никакой энтузиазм, никакие репрессии не помогут. Это физически невозможно. Перевезенное оборудование, станки, сборочные линии, складские помещения и многое другое должно располагаться и монтироваться в строгом соответствии с технологическими циклами, характерными для каждого в отдельности взятого предприятия. Кроме того, нужны были дополнительные энергетические мощности, подъездные пути, хоть какое-нибудь жилье для персонала и т. д. Но именно это и было сделано. Следовательно, эвакуировали не куда-нибудь на Восток, а согласно ранее разработанным и утвержденным планам. Значит, такие планы были? Разумеется, были. Более того, они выполнялись.

Предвидя такое негативное развитие событий в будущем, на Востоке страны строились предприятия-дублеры. Завершение их строительства возможно было не ранее 1942–1943 гг. или даже позднее[316]. Но этого, по большому счету, и не требовалось. Достаточно создать площадки, развернуть промышленную базу и наладить инфраструктуру. Этим и занимались. О какой растерянности в первые дни и недели войны можно вести речь в этом случае? О каком неверии Сталина данным разведки? А ведь прибывающие грузы кто-то должен был встречать (и встречал), распределять, руководить разгрузкой, дальнейшей транспортировкой, сборкой. Следовательно, часть персонала была эвакуирована заранее, то есть еще до начала военных действий. Ведь нужны были не просто люди. Их и на местах хватало. Нужны были люди, компетентные именно в данном вопросе, применительно к конкретному предприятию или учреждению.

Кроме того, эвакуировались не только заводы. Эвакуации подлежали библиотеки, музеи, научно-исследовательские институты, лаборатории и конструкторские бюро со всей научно-технической базой. Для этого нужны были паровозы, тысячи паровозов и десятки тысяч вагонов, непосредственно задействованных для эвакуации, графики движения, ремонтные средства, как подвижные, так и стационарные, располагавшиеся на маршрутах следования. И все это мгновенно, по директиве Совета по эвакуации? Но ведь так не бывает. Следовательно, не только знали, но и готовились. Начиная как минимум с 1926 г. Серьезно и целенаправленно[317].

Однако здесь возникает серьезный вопрос: а как же армия? Выходит, руководство страны и лично Сталин бросили приграничные округа на произвол судьбы? Выходит, кадровая армия была принесена в жертву промышленной мобилизации, так как это отвечало стратегическим интересам в долговременной перспективе? Вполне допускаю, что кому-то хотелось бы получить утвердительный ответ. Однако это не так.

Во-первых, кадровая армия для того и предназначена, чтобы сдерживать войска противника в приграничных районах, давая возможность руководству страны собраться с силами, развернуть армии второго стратегического эшелона до штатов военного времени, провести мобилизацию, эвакуационные мероприятия и т. д.

Во-вторых, не стоит забывать о настроениях в Вашингтоне и Лондоне. Возможный нейтралитет Америки, о котором упоминалось выше, почти автоматически означал сепаратный мир Англии с Германией. Так что никаких резких телодвижений на западной границе мы себе позволить не могли в принципе.

В-третьих, никакой, даже самый лучший, план не выдерживает столкновения с реальностью. А у нас, позволю напомнить, их не было вовсе. И командующим приграничными округами приходилось пользоваться старыми, давно утратившими актуальность, но формально не утратившими свою силу. Тем не менее руководство страны было вправе надеяться на то, что командование данных округов исполнит свои должностные обязанности, исходя из реальной обстановки. Удалось же генерал-полковнику Кирпоносу сохранить авиацию Киевского особого военного округа. Бомбовые удары немцев пришлись по пустым аэродромам. Да, положение в приграничных округах, преобразованных с началом военных действий во фронты, сложилось очень серьезное. Но вот катастрофическим оно было только в зоне ответственности Западного фронта. Это было единственное направление, на котором немцами был достигнут стратегический успех. На остальных стратегических направлениях, несмотря на подавляющее превосходство противника на направлениях главных ударов и тяжелейшие потери в живой силе и технике, которые с первых дней войны несла Красная армия, дела у немцев шли далеко не блестяще. По крайней мере не так, как они рассчитывали.

Следовательно, руководство страны и армии делали все, что вообще можно делать в подобных условиях. И делало это правильно. Вот хорошо или плохо — это уже другой вопрос. Но автор не считает себя вправе даже ставить его в какой-либо форме, так как это