Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

не мог. Несмотря на реальную обстановку (небывалое упорство Красной армии, износ техники и измотанность личного состава непрерывными боями, начало осенней распутицы, затруднявшей действия танковых и моторизованных соединений), генералы в войсках имели твердое намерение взять Москву и завершить кампанию к концу 1941 г.[323]

С переходом 30 сентября германских войск в наступление на орловском, а позднее и на вяземском направлениях началась Московская оборонительная операция. Однако уже 5 декабря 1941 г. немецкие войска были окончательно остановлены. Только в период с 16 ноября по 5 декабря потери вермахта под Москвой составили: 155 тыс. человек, 777 танков, сотни орудий и минометов.

11 декабря 1941 г. Гитлер в своем выступлении в рейхстаге заявил, что с 22 июня по 1 декабря 1941 г. потери вермахта составили 162 314 убитыми, 571 767 ранеными, 33 334 пропавшими без вести, а всего — 765 415 человек[324]. Однако «Новый международный ежегодник» назвал данные цифры фантастическими и привел расчеты американских наблюдателей, по которым на 11 декабря 1941 г. потери германской армии на Восточном фронте только убитыми составили 1300 тысяч человек, то есть в восемь раз больше официальных данных[325]. И это не считая санитарных потерь и пленных, которых также было немало, хотя и не столько, сколько у нас.

То, что игра пошла «не по сценарию», в Германии поняли сразу. Не все, но поняли. Командующий армией резерва генерал-полковник Ф. Фромм, учитывая катастрофическое положение в военной промышленности, 25 ноября (то есть до контрнаступления наших войск под Москвой. — В.Л.) заметил, что необходимо как можно быстрее заключить мир. Фромм, который имел полное представление о наличных людских резервах и о фактическом положении в военной промышленности, должен был признать, что, продолжая эту войну, вермахт приближается к катастрофе[326]. 29 ноября 1941 г. имперский министр вооружения и боеприпасов Ф. Тодт подал фюреру самоубийственный доклад о положении дел: окончание войны в пользу Германии возможно только на основе политического урегулирования. «В военном и военно-экономическом отношении война уже проиграна». Однако на вопрос Гитлера, как заканчивать войну, ответа у министра не было[327].

Разумеется, ни о каком урегулировании не могло быть и речи. После того, что германские войска успели натворить на оккупированных территориях СССР, у Гитлера был только один выход — идти до конца. Какого угодно.

Однако союзников такое положение дел, скорее всего, устраивало. С Германией, по-видимому, все ясно. Ее экономика не выдержит затяжной войны. Но вести ее Германия будет, так как деваться все равно некуда. Что же касается СССР, то, понеся такие потери, просто невозможно снова «встать на ноги». Даже справившись с германской агрессией, СССР уже не сможет занимать то положение в мире, на которое претендовал еще недавно.

Несмотря на то что СССР был включен в план поставок по ленд-лизу, помощь явно не спешила. Черчилль говорил истинную правду, утверждая, что никто не был более последовательным противником коммунизма, чем он. И доказал это в ходе Великой Отечественной войны. На союз с СССР он смотрел как на «печальную необходимость». Черчилль последовательно осуществлял свой стратегический замысел — добиться максимального ослабления врага № 1 — фашистской Германии и истощения своего союзника военного времени — Советского Союза, чтобы после победы продиктовать свою волю и тому и другому[328].

Однако справиться с нами оказалось не так просто, как могло показаться в начале кампании. Сдержав первоначальный удар и понеся при этом гигантские потери, страна выстояла. Положение, несмотря на успех под Москвой, по-прежнему оставалось критическим. Но катастрофы не произошло. В конце года пришли первые поставки по ленд-лизу. Они были мизерны, но все-таки это была помощь.

О ленд-лизе и втором фронте написаны тома исследований. Но оценивать поставки союзников в материальном или денежном исчислении, так же как и открытие второго фронта оценивать с оперативно-стратегической точки зрения, бессмысленно. В этом плане данные мероприятия не стоили ровным счетом ничего. Вообще ничего. Разумеется, западные исследователи с этим в корне не согласны, но их несогласие опровергается ими же приведенными данными. Так, в книге американского исследователя Р. Джоунса «Дороги в Россию: помощь США Советскому Союзу по ленд-лизу», опубликованной в Оклахоме в 1969 г.[329], говорится: «Хотя общее количество в тоннах было невелико, все материалы имели стратегическое значение, были полезны и жизненно важны для успехов Советского Союза»[330]. И в то же время немного далее он же пишет, что «…первая советская заявка от 30 июня 1941 года, рассмотренная на заседании американского кабинета 18 июля, была удовлетворена на 0,5 %, при этом совсем не был разрешен экспорт оружия[331]… В июле 1941 года экспорт в СССР из США составил всего 6,5 миллиона долларов, а с 22 июня до 1 октября возрос до 29 миллионов долларов, что представляло собой не более как видимость вклада в советскую оборону»[332]. Многие американские материалы прибывали в Советский Союз не в комплекте, с повреждениями и дефектами. «Все эти проблемы производили очень плохое впечатление на русских и служили поводом для увеличения количества их протестов»[333].

Пожалуй, нелишним будет вспомнить и «параллельный» ленд-лиз. Имеется в виду снабжение фашистской Германии. «Например, рокфеллеровская нефтяная корпорация «Стандарт Ойл» только по линии немецкого концерна «И. Г. Фарбениндустри» продала Гитлеру бензина и смазочных материалов на 20 млн долларов. Один венесуэльский филиал «Стандарт Ойл» ежемесячно отправлял в Германию 13 тыс. тонн нефти, которую мощная химическая промышленность Рейха тут же перерабатывала в бензин. До середины 1944 г. танкерный флот «нейтральной» Испании работал почти исключительно на нужды вермахта, снабжая его американским «черным золотом», формально предназначенным для Мадрида. Доходило до того, что немецкие подлодки иной раз заправлялись американской горючкой прямо с испанских танкеров — и тут же плыли топить американские же транспорты, перевозившие оружие для СССР. Топливом дело не ограничивалось. Немцам шел из-за океана вольфрам, синтетический каучук, материалы для автомобильной промышленности. Известно, что вермахту шло 30 % автопокрышек, изготовленных на заводах Генри Форда-старшего, а только осенью 1942 г. филиал Форда в Швейцарии отремонтировал 2 тысячи немецких грузовиков. Что же касается общего объема фордовско-рокфеллеровских поставок Германии, то полных сведений в открытой печати на этот счет до сих пор нет: коммерческая тайна. Но и просочившихся наружу вполне хватает, чтобы понять: торговля с Берлином тогда шла ничуть не менее интенсивно, чем с Москвой. И прибыль, которую получали от нее американцы, исчисляется астрономическими цифрами»[334].

Что-то это напоминает. Где-то мы это уже слышали. Все верно. Первая мировая война, снабжение германской армии через Бельгию под кураторством британской разведки. Ведь без Германии