Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

Соединения регулярной армии хорошо одеты, имеют строевую выправку. В пехотных соединениях солдаты вооружены винтовками со штыками — 75 % или автоматами — 25 %. Артиллеристы вооружены карабинами — 75 % или автоматами — 25 %. Дисциплина строгая. В городе много отрядов из мужчин и женщин в военной или гражданской одежде учатся обращению с оружием или маршируют на площадях и бульварах под командованием армейских офицеров»[348].

В сухом академическом формате трудно передать весь драматизм события, в котором решалась судьба не только нашей страны, но и всего мира. Если до этой минуты прогрессивные силы в разных странах надеялись, что Советский Союз сможет выстоять против фашистской агрессии, то с началом контрнаступления под Москвой эта надежда переросла в уверенность: враг будет повержен.

Разгром ударных группировок группы армий «Центр» в Московской битве изменил не только соотношение сил на Западном стратегическом направлении советско-германского фронта, но и существенно повлиял на военно-политическую обстановку в мире, в частности способствовав укреплению антигитлеровской коалиции. Западные союзники СССР от слов наконец перешли к делу. Их помощь, так необходимая нашему фронту, стала более ощутимой. Сегодня одни историки утверждают, что и без этой помощи мы могли бы справиться с нашествием. Другие, наоборот, заявляют, что помощь по ленд-лизу имела определяющее значение. Обе эти полярные точки зрения неверны: поставки не имели решающего значения, но без них СССР было бы гораздо труднее. Однако еще труднее было бы сражаться с врагом в политической изоляции, в которой находился Советский Союз непосредственно перед войной. Моральная поддержка союзников была не менее, а может, и более важна, чем танки и самолеты.

Победа под Москвой в корне изменила политическое положение Советского Союза. Ведущая роль нашей страны в борьбе против фашистской Германии и ее союзников была признана политическими руководителями крупнейших стран мира, а положение на советско-германском фронте стало центральной темой обсуждения во всех крупнейших газетах Америки и Великобритании. Приведем лишь некоторые.

Так, 15 декабря 1941 г. английская газета «Таймс» в уже цитируемой статье писала: «6 декабря Красная Армия дала особенное доказательство своей стойкости и выдержки, начав после такого жестокого испытания наступление по всему московскому фронту… Москва была высшим испытанием… Москва была состязанием, и русские показали себя лучше, чем противник. Это факт, который нельзя скрыть»[349].

Американская газета «Стар» 16 декабря констатировала: «Успехи СССР, достигнутые в борьбе с гитлеровской Германией, имеют большое значение не только для Москвы и всего русского народа, но и для Вашингтона, для будущего Соединенных Штатов. История воздаст русским должное за то, что они не только приостановили молниеносную войну, но и сумели обратить противника в бегство»[350].

19 декабря английская «Ньюс кроникл» отмечала: «Русское наступление на широком фронте продолжается. Оно превратилось в угрозу всем немецким армиям на Востоке, и эта угроза будет расти. Теперь стало совершенно ясно, что русское верховное командование навязывает свою волю противнику, выгоняя его с «заранее подготовленных позиций», прорывая его «укороченную линию фронта» во многих пунктах и угрожая немецким позициям от Ленинграда до Крыма. Действительно, это поразительная победа оружия — гордый подъем духа и организованной силы. И это после пяти месяцев таких боев, которые только немногие армии в прошлом и в настоящем могли бы выдержать. После уничтожения громадного количества военных материалов всех видов, после потери богатейших сельскохозяйственных территорий и многих военно-промышленных районов важнейшего значения русские сохранили свою крепость и силу сопротивления и были в состоянии выбрать момент и ответить контрударом по наступающему врагу, заставив его отступать»[351].

Наконец, 22 декабря «Таймс» признавала: «Не будет преувеличением сказать, что успехи, достигнутые русскими армиями на всем протяжении их огромного фронта, являются крупной победой, тем более замечательной, что она достигнута армиями, которые в течение шести месяцев выдерживали натиск небывалого ожесточения самой могущественной военной машины из всех, когда-либо созданных «завоевателями мира». Эта победа была достигнута благодаря искусству и выдержке русского верховного командования, стоическому героизму русского солдата и самоотверженности русского народа.

Битва на Восточном фронте является стержнем всей войны. В конечном счете все зависит от нее. Если военная сила Германии будет сломлена в России, то раньше или позже положение на других фронтах может быть восстановлено»[352].

Лидеры великих держав по поводу победы под Москвой также не скрывали ни своего восторга, ни удивления. Например, в обзоре положения на фронтах, сделанном премьер-министром Великобритании У. Черчиллем и опубликованном 12 декабря 1941 г. в «Дейли телеграф», говорилось: «Шесть недель или месяц тому назад люди задавали себе вопрос, будет ли взята Москва или Ленинград на севере или скоро ли немцы займут Кавказ и нефтепромыслы Баку. Мы должны были рассматривать вопросы о том, что мы должны делать, чтобы приготовиться оборонять длинный фронт от Каспийского моря до Средиземного. С тех пор удивительная перемена стала очевидной. Теперь стала ясна огромная мощь русских армий, славная стойкость и энергия, с которой они оказывали сопротивление страшному натиску врага… Его (Гитлера. — В.Л.) армии везде остановлены. На большей части фронта он отступает, страдание его войск невозможно описать, потери огромны. Снег и пронизывающий ветер, дующий в заледенелых просторах, разрушенные города и деревни, длинные линии коммуникаций, подверженные нападениям бесстрашных партизан, упорное и неослабевающее сопротивление, с которым русские солдаты и русский народ защищают каждую улицу, каждый дом, каждый вершок своей земли, — все это нанесло немецкой нации такой урон, равного которому почти нет в истории войн»[353].

16 декабря У. Черчилль отправил личное послание И. В. Сталину: «Невозможно описать то чувство облегчения, с которым я каждый день узнаю о Ваших замечательных победах на русском фронте. Я никогда еще не чувствовал себя столь уверенным в исходе войны»[354]. В тот же день написал Сталину и президент США Ф. Рузвельт: «Я хочу еще раз сообщить Вам о всеобщем подлинном энтузиазме в Соединенных Штатах по поводу успехов Ваших армий в защите Вашей великой нации. Позволяю себе надеяться, что предварительные конференции, намеченные мною на ближайшую неделю, приведут к установлению более постоянной организации для планирования наших усилий»[355].

Не менее интересно и то, что лидеры ведущих западных держав писали в этот период «для себя». Так, в тот же день 16 декабря 1941 г. У. Черчилль сделал весьма любопытные признания: «В настоящий момент фактом первостепенной важности в ходе войны являются провал планов Гитлера и его потери в России. Мы еще не можем сказать, насколько велика эта катастрофа для германской армии и нацистского режима.