Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

само по себе ничего не говорящее о духе и целях этого движения…»[370], пишет: «В отличие от таких понятий, как консерватизм, либерализм, социализм, коммунизм и т. д., понятие «фашизм» лишено содержания. Итальянское слово fascio, означающее «союз», происходит от латинского fastis’, так назывались связки розог у римских ликторов. В XIX в. этим словом пользовались республиканские, профсоюзные и социалистические группы, чтобы выразить свое отличие от партий. Затем, в начале XX в., этим символическим именем назывались также итальянские правые. Начиная с 1917 г. правое крыло итальянского парламента объединилось под названием «Союз национальной обороны» («Fascio per la difesa nazionale»). Из основанного в 1915 г. «Союза революционных действий» («Fascio d’azione rivoluzionam) и организованного Б. Муссолини в 1919 г. союза ветеранов войны — «Союза борьбы» («Fascio di combattimento») возникла затем фашистская партия, называвшаяся с 1921 г. Национальной фашистской партией (НФП, Partito Nazionale Pascista)»[371].

Как видим, ничего страшного. Просто союз.

Но не все так просто. В самом названии есть термин «партия» и термин «национальная». Казалось бы, и что такого? Мало ли как называют себя различные партии. Какая разница? В данном случае разница принципиальная. Ведь термином «fascio» как раз и пользовались, чтобы дистанцироваться от партии. А здесь все с точностью до наоборот. Следовательно, перед нами не просто союз, а некий «союз союзов». То есть уже в самом названии партии угадываются амбиции, намного превышающие просто победу на выборах.

Почему же именно этому «союзу» было суждено сыграть столь роковую роль в новейшей истории?

Очевидно, что идеологические основы этого движения были заложены гораздо раньше формального прихода фашистов к власти. И не в Италии. И уж тем более не в Германии.

6.2. Истоки фашистской идеологии

Как ни странно, но первые ростки фашистской идеологии обнаруживаются во Франции. В генезисе французского фашизма причудливо переплелись элементы традиционной консервативно-националистической реакции (Э. Дрюмон, М. Баррес, Ш. Моррас) с анархо-синдикалистским революционаризмом (Ж. Сорель, Ж. Валуа). Этот последний играл, правда, гораздо менее важную роль. Сказывалось также наследие традиций бонапартизма и буланжизма[372], реакционных течений, отличавшихся искусством мобилизации масс[373].

Существенная роль в генезисе французского фашизма принадлежала «Аксьон франсэз»[374] — организации, идеология которой представляла собой сплав самых разнообразных реакционных учений. Ее истоки восходят к концу XIX в., когда во Франции кипели политические страсти вокруг «дела Дрейфуса»[375]. Ядром идеологии «Аксьон франсэз» являлся так называемый интегральный национализм, который расшифровывался следующим образом: классовый мир, строгая иерархия, корпоративизм; все это под эгидой монархии[376]. Однако, как отмечал американский исследователь Э. Тенненбаум, «краеугольный камень его доктрины — не монархизм, а решительный антидемократизм»[377].

Интеллектуальные построения лидера «Аксьон франсэз» Ш. Морраса проникнуты тоской по «старому порядку», уничтоженному Великой французской революцией. Его идеи имели сильный международный резонанс, прежде всего в романоязычных странах. Лидер бельгийских рексистов Л. Дегрель называл Ш. Морраса «интеллектуальным отцом всех европейских фашизмов»[378].

Давние традиции фашизм имел и в Англии — родине европейской демократии и парламентаризма.

К предшественникам английского фашизма американский историк Р. Беневик относит основанную в 1902 г. Лигу британских братьев. Выступая под лозунгом «Англия для англичан!», эта организация требовала ограничения иммиграции, вела антисемитскую пропаганду в районе Ист-Энда[379]. В связи с генезисом британского фашизма Беневик упоминает и возникшую в 1915 г. Британскую имперскую лигу[380].

Пожалуй, отдельного упоминания заслуживают ольстерские волонтеры Э. Карсона, взбунтовавшиеся в марте 1914 г. против ирландской политики либерального правительства[381]. Одна из активных членов Британского союза фашистов М. Аллен писала, что «если бы не война, ольстерское движение преодолело бы ограниченность первоначальных целей и превратилось бы в «восстание против всей теории и системы британской демократии. Ольстерское движение фактически было первым фашистским движением в Европе…»[382].

После Октябрьской революции в России, разделившей мир на два противоборствующих лагеря, фашистские движения и партии появляются практически во всех странах Европы, но собственно фашистскими они стали называться только после того, как в 1922 г. к власти в Италии пришла партия Б. Муссолини.

В Англии первая официально назвавшая себя фашистской организация появилась в 1923 г. Ее основательницей была Р. Линторн-Орман. Организация была небольшой и насчитывала около тысячи членов. Английский историк К. Кросс отмечает, что эта организация появилась на свет в психологически подходящий момент, когда «приход к власти лейбористской партии в январе 1924 г. казался тысячам изолированных друг от друга представителей среднего и высшего класса прелюдией к красному террору, который положит конец собственности и поставит под угрозу женскую добродетель»[383].

В конце 20-х — начале 30-х годов в Англии появились и другие фашистские и профашистские организации. «В 1928 г. были созданы «Имперская фашистская лига», издававшая газету «Фашист», «Национал-социалистская лига», организация «Зеленые рубашки» и некоторые другие. Основной костяк «Британских фашистов» и различных фашистских групп влился в созданный в 1932 г. «Британский союз фашистов», наиболее крупную фашистскую организацию Англии в 30-х гг. Руководитель союза британский «фюрер» миллионер О. Мосли был членом исполкома лейбористской партии и входил в состав правительства Макдональда. В мае 1930 г. он вышел из правительства и попытался использовать недовольство рядовых членов лейбористской партии, чтобы захватить в ней руководство и сделать себе карьеру. Когда эти попытки провалились, Мосли объявил о создании новой партии, которая затем превратилась в «Британский союз фашистов». Подражая Гитлеру, Мосли изложил свою программу в книге «Великая Англия», изданной в 1932 г. Внутриполитическая программа Мосли сводилась к подчинению рабочего класса диктатуре «корпоративного государства». В ней содержалась социальная демагогия, рассчитанная на различные слои населения: безработным он обещал работу, мелким предпринимателям — защиту от «рабочих-большевиков», капиталистам — новые прибыли. Мосли выдвинул шовинистический лозунг «Англия превыше всего» и поклялся добиться установления британского мирового господства»[384].

Но в Британии, где процессом управляли куда более серьезные политические силы, фашизм не имел шансов на развитие и тем более приход к власти: здесь его готовили на экспорт, для внешнего употребления. Сама Британия — в связке с США, разумеется, — собиралась выступить против него. В противном случае невозможно было извлечь максимальные дивиденды из затевающегося предприятия, рассматривавшегося частью европейской элиты как бизнес-проект. Достаточно рискованный, нужно заметить, но в случае удачи обещающий с лихвой окупить все затраты и инвестиции.

Возвращаясь к рассуждениям о «красном терроре», наступлением которого праворадикальные политики запугивали обывателя, изображая себя спасителями от ужасов большевизма и его последователей (реальных или мнимых) в собственных странах (сравнить английских лейбористов с русскими большевиками было весьма вольным допущением), то можно сделать довольно любопытное наблюдение. Оно подводит к выводу, лежащему буквально на поверхности: возникновение