Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

бы окончательную катастрофу для Западного проекта. Допустить это ведущие европейские игроки не могли, так как приход коммунистов в Германии к власти означал скорую и практически неизбежную победу коммунизма во всей Европе.

Таким образом, ставка на Германию как носительницу фашистского проекта была безальтернативной. По всей видимости, именно этим объясняется тот факт, что Франция «скрепя сердце», протестуя, но все же терпела усиление Германии, лишаясь союзников и теряя с таким трудом завоеванные преимущества.

Понимали ли во Франции, что после мировой войны сильная Германия при сильной Франции невозможна? Наверное, понимали. Поэтому и воздвигли линию Мажино, надеясь на чудо. Наверняка понимали это и в Англии, потому и убеждали постоянно французов в том, что опасности нет.

Однако чуда не случилось.

После прихода нацистов к власти Германия перехватывает главенство в фашистском проекте, становясь его опорной государственностью. К этому времени от его первоначальной сути не остается ничего, кроме названия. В неизменном виде остается только то, что составляет суть общеевропейского консенсуса, — уничтожение России как исторической данности. Именно под это обязательство Гитлер и получил власть.

Именно на эту цель работают внешняя атрибутика и некоторые принципы государственного устройства фашистской Германии. Отсюда и термины в названии партии: «социалистическая» и «рабочая».

Именно это (вернее, в том числе и это) будет использовано впоследствии против России ее противниками. Но это будет потом. А пока Европа стремительно приближалась к новой большой войне.

Однако устранение с политической сцены Советского Союза как главного оппонента в глобальной игре не являлось главной целью. Она была значимой, возможно, даже ключевой, но все же не главной. Кроме борьбы с конкурирующим советским проектом, Западу необходимо было решить и свои внутренние проблемы, связанные с общим кризисом во всех сферах социального бытия. Собственно говоря, это был кризис самой западной проектности. А преодолеть его, не уничтожив предварительно Россию, было невозможно.

Если невозможно сменить вектор развития, сохранив при этом лидерство, то его (лидерство) нужно сохранить путем отказа от развития как такового. То есть свернуть проект «Модерн», переформатировав существующее мироустройство на иных основаниях.

Германский фашизм вполне отвечал этим целям.

Однако «перезагрузка» через войну имела смысл только в том случае, если СССР будет побежден. А этого не произошло.

Война, особенно мировая, сама по себе является мощнейшим фактором развития производственных технологий. И не только. Все страны, принимавшие участие в войне, даже проигравшие (как это ни парадоксально звучит!), вышли из нее окрепшими в технологическом отношении.

Таким образом, переформатирования существующего мироустройства не произошло. Разгромив фашистскую Германию, человечество получило «отсроченный» кризис, так как ни одна проблема, приведшая к мировой войне, не была решена полностью.

Современная ситуация в мире во многом напоминает то, что имело место в промежутке между двумя мировыми войнами: общий кризис культуры, рецессия, кризис банковской системы, набирающие силу военные конфликты в различных частях планеты. Разумеется, любые аналогии условны, но все же…

Оказался ли побежден фашизм в результате победы во Второй мировой войне сил антигитлеровской коалиции? Нет!

Разгрому подверглось государство, но проектное ядро фашизма было сохранено. То есть сохранилась система смыслов и ценностей, а также элита проекта — носители данных смыслов.

Была ли возможность у Германии спасти все это в условиях тотального военного разгрома без помощи извне? Разумеется, нет.

Следовательно, нашлись достаточно влиятельные силы, заинтересованные в консервации фашистского проекта «до лучших времен».

Таким образом, возможность реставрации существует. Пусть и не в явном виде и на несколько иных основаниях, но существует. Да, собственно говоря, она уже началась. И идет полным ходом, и не только на территории Украины и в Прибалтике. Это в разной степени интенсивности наблюдается по всей Европе.

Похоже, что и в современной ситуации единственным препятствием на пути кардинального решения проблемы стоит Россия. В который раз.

Вот только Россия уже не та, что была 65 лет назад. И дело даже не в том, что мы слабее в технологическом или военном отношении наших конкурентов в Большой Игре. Дело в том, что мы утратили свою проектность. Вне этой проектности ни технологическая, ни военная мощь не являются гарантами выживания.

Сегодня, в условиях очередного глобального кризиса, проблема вновь актуальна, а иных рецептов ее решения, кроме уже отработанных, у Запада, похоже, нет. Другое дело, что расклад сил и потенциал игроков совершенно иной.

И с кризисом проектности не все так просто. Свертывание любого развития вообще — это тоже Проект. Очень узнаваемый по многим параметрам. И куда приведет очередной виток Большой Игры, трудно прогнозировать. Но разговоры о «новом формате» отношений и «перезагрузке» во всех планах современного бытия звучат все более откровенно.

Quo vadis? Куда идем? Собственно говоря, ответ на этот вопрос уже есть. Путь более чем узнаваем. Все это мы уже видели начиная с 1933 г. и даже раньше. И цели этого движения вполне узнаваемы. Да их уже и особо не скрывают. И пушки уже заговорили. Да еще и как! И снова «Россия — угроза цивилизованному миру…». Ну и так далее. А значит, придется этому «цивизованному» миру кое-что объяснить на доступном их пониманию языке. Ведь сказал же Верховный главнокомандующий: «Если драка неизбежна, нужно бить первым». Собственно говоря, уже ударили, пусть пока и не в полную силу. И вновь вполне узнаваемая и ожидаемая реакция: мол, агрессоры, оккупанты, первыми начали, напали и т. д. В этом контексте проблема справедливой и несправедливой войны становится более чем актуальной. Да и вообще есть смысл разобраться в том, что представляет собой война сегодня. Ведь мир не стоит на месте. Он меняется, и, как уже отмечалось, далеко не в лучшую сторону. Вместе с ним меняются и понятие, и характер войны. Как именно?

Глава 7. Трансформация понятия войны в современном мире в контексте проектного подхода

В современных условиях, когда армия России вновь вынуждена вступить в бой с совокупным Западом, тема войны в научных исследованиях приобретает особенно актуальное значение. Войн сегодня стало слишком много. И речь здесь идет не о количестве вооруженных конфликтов в разных частях планеты, хотя и их хватает. Всегда где-нибудь стреляют, иногда весьма интенсивно… В данном случае речь идет о качестве. Каких только войн сегодня нет, помимо собственной классической: политическая, экономическая, социальная, информационно-психологическая, культурная, война с историей, война идей, метафизическая, мироустроительная, концептуальная, то есть все то, что сейчас включается в понятие «гибридная война», что позволяет взглянуть на «мир через призму неклассических войн»… Проведена серьезная работа по их классификации, даны определения каждому из видов войн и их описание[397]. Наша задача