Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

Вторая. Любая цивилизация реализовывает свои экспансионистские устремления пропорционально своим технологическим возможностям и социокультурному потенциалу. Чем выше эти показатели, тем больший размах может принять осуществляемая ею экспансия[410]. Технологические ресурсы западной цивилизации значительны, если не сказать больше, но не беспредельны, хоть нас и пытаются уверить в обратном. Но вот с духовным потенциалом — большие проблемы. Он практически исчерпан. Кто бы мог подумать, что пророчество О. Шпенглера окажется столь буквальным! Западная цивилизация не может предложить миру ничего, кроме гедонистических ценностей, культа свободного предпринимательства, а в последнее время зеленую энергетику и примат права всех и всяческих меньшинств, включая тех, что еще недавно считались асоциальными и маргинальными элементами, преследуемыми «законом Божеским и человеческим». Со всем, разумеется, что к этому прилагается. Для большинства населения, в том числе и на самом Западе, эти нормы неприемлемы, но они тем не менее проталкиваются самым агрессивным способом, вплоть до репрессивных мер к тем, кто пытается выступать против.

В то же время западные потребительские стандарты, возведенные едва ли не в абсолют, неприемлемы для большинства членов мирового сообщества. Да и недостижимы по вполне объективным причинам.

Третья. Успех «предприятия» зависит от наличия возможности (в первую очередь технологической) удержать вновь возникшее качество в стабильном состоянии.

Теперь возникает вопрос: может ли западноевропейская и североамериканская цивилизационная общность претендовать на мировое лидерство и создание (на основе такого лидерства) монополярной глобальной сверхсистемы? На лидерство — однозначно нет! На господство, безусловно, может, и не без оснований, но не на лидерство. Это разные понятия, несущие в своей сути различную информационно-смысловую нагрузку.

Лидер — это первый среди равных, если не по фактическому состоянию или возможностям, то по крайней мере по потенциалу. Лидер — это ориентир. Лидерство основывается на партнерстве. Разумеется, между лидером и партнерами может и должна существовать известная дистанция. Лидер, естественно, будет всячески пытаться эту дистанцию сохранить или увеличить. Партнеры, также естественно, будут пытаться ее сократить. Однако слишком сильный разрыв не выгоден обеим сторонам, так как способствует разрушению баланса, который должен неизбежно сложиться в рамках партнерских отношений. Все сказанное отнюдь не означает, что в данных рамках невозможна конфронтация. Но она никогда не перерастет в прямое военное столкновение. А если это все же происходит, значит, партнерство, а вместе с ним и вся совокупность смыслов, составляющих его основу, снимается с повестки дня. Отношения переходят в другой формат.

Господство базируется на совершенно иных основаниях. Пропасть между господином и подданным (или рабом) безмерна. Она непреодолима в принципе. Рабу или подданному никак не сократить дистанцию между собой и господином, кроме как силой оружия. Господин в свою очередь может поддерживать свой статус только репрессивными методами. Таким образом, отношения господства и подчинения, перенесенные на государственный и тем более на межгосударственный уровень, уже в своей основе несут зародыш будущих военных конфликтов. Наглядным примером может служить сегодняшняя ситуация в мире. Когда ситуация на международной арене изменилась и безнаказанно грабить страны третьего мира уже нельзя или по крайней мере проблематично, истинный господин (США) принялся грабить своих вчерашних партнеров (Старую Европу), низведя ее до положения марионетки.

В последнее время количество военных столкновений в различных регионах мира неуклонно растет. С одной стороны, нарастает противодействие диктату США, с другой — сами Соединенные Штаты усиливают военное давление по всему миру, стремясь поставить под глобальный контроль все что можно. Технологически это не сложно. Ну или как минимум было не сложно до недавнего времени. Но вот зачем? Однако об этом несколько позднее.

Итак, вернемся к первоначальному вопросу. Может ли сегодня какая-либо цивилизационная общность претендовать на мировое господство? Безусловно. Но вот реализовать на практике в полной мере — это вряд ли. Несмотря на всю свою мощь, Западу не хватает технологического ресурса. Здесь и проблемы с энергетикой, и деградация инженерной школы, и много чего еще. Почему именно технологического? Да потому, что новые технологии — это, во-первых, результат возникновения нового культурного ядра, в рамках которого эти технологии появляются; во-вторых, сами технологии являются коммуникативной системой трансляции культуры (в данном случае новой культуры), которая, проникая в различные уголки мира, стабилизирует его[411]. Имеют ли сегодняшние лидеры (пока все же лидеры) новое культурное ядро, в рамках которого могут возникнуть новые (по-настоящему новые) технологии? Боюсь, ответ очевиден. Но если технологии продолжают развиваться, не транслируя культуру (потому что транслировать больше нечего), что тогда остается? Остается трансляция хаоса. Именно этим сегодня и занята военная машина США и НАТО. Другим способом добиться мирового господства в данных условиях, при отсутствии мощной духовной составляющей, невозможно. Вот и ответ на вопрос о глобальном контроле. Повышение стабильности одной (или нескольких) структур за счет понижения стабильности всех остальных. «Островок» порядка и процветания в море глобальной нестабильности. Другими словами, речь идет о технологии управляемого хаоса. Таким образом, в современном мире война из средства политики превращается в средство трансформации мира в некое новое качество[412].

Но в хаосе нельзя существовать в привычном виде. Это совершенно другое пространство, функционирующее по другим законам и закономерностям. И не факт, что, согласно этим законам и закономерностям, «победителю» найдется место в новой системе.

Известно, что любые технологии, возникшие в ходе развития цивилизации, являются продуктом определенного типа мышления, которое реализуется в рамках определенной культуры[413]. Но в хаосе культуры нет по определению. И именно это мы сегодня наблюдаем на Западе. Как же быть с развитием? И вот здесь проявляется еще одно свойство войны в современном мире. Если на минуту допустить, что некое образование на принципах управляемого хаоса будет построено, то война станет единственным побудительным мотивом к развитию и совершенствованию чего бы то ни было. Уже становится. Потому что война, помимо всего прочего, — это еще и специфическое субпространство, в котором развитие, по крайней мере технологическое, возможно вне рамок культуры.

7.2. Виртуальная реальность как театр военных действий, или Несколько слов об управлении объективными процессами

Вот теперь самое время вспомнить о виртуальной реальности как о важнейшем элементе конструирования управляемого хаоса и управления объективными процессами развития.

Принято считать, что окружающая нас реальность — единственно возможная объективная данность. Другой нет и быть не может. Все остальное — досужие вымыслы. Однако всегда ли наши обыденные представления об окружающем нас мире совпадают с реальным положением дел? Увы, далеко не всегда. Очень часто мы видим не то, что есть в действительности, а то, что хотим увидеть, или то, что нам хотят показать. Считаем правильным не