Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

отмечается, что после их подписания фашистский режим получил поддержку Святого престола. Но ведь такая поддержка оказывалась и ранее, то есть еще до того, как итальянские фашисты пришли к власти. Ну кто такой Бенито Муссолини со своей партией без ТАКОЙ поддержки? Правильно. Никто! Разве не видно, на чьи деньги и под какой проект все это создавалось?

А то, что это был именно ПРОЕКТ, а не частная победа на выборах одной из итальянских политических партий, — очевидно вполне. Европа в жесточайшем кризисе — от экономики и финансов до основ культуры.

В России вполне успешно разворачивается альтернативный Красный проект, способный указать народам Европы и мира пути выхода из кризиса и предложить другой вариант развития. Тем более что и инструменты для трансляции своих идей и координации действий с рабочими и коммунистическими партиями и движениями в странах Европы у СССР имелся: Коминтерн играл роль координирующего надгосударственного органа, фактически альтернативного Лиге Наций.

От координации к директивам, обязательным для исполнения, — один шаг. Другое дело, мог ли СССР этот шаг сделать в тех условиях? И собирался ли его делать в принципе? Но потенциально такая возможность существовала.

Необходимо было серьезное противодействие Красному проекту, основанное в первую очередь на духовности или идейных началах. Ни того ни другого Запад предложить не мог.

А Ватикан мог! И предложил. Для этого реанимировалось старое как мир противостояние двух христианских конфессий — католицизма и православия, притом что в Советском Союзе самого православия как бы и не было. Церковь отделена от государства, официальная пропаганда проповедует атеизм, многие храмы и обители закрываются, а священнослужители подвергаются гонениям. Согласимся, что стартовые условия для противодействия СССР в глобальном масштабе более чем предпочтительные.

Временной зазор в 7 лет между приходом Б. Муссолини к власти и подписанием Латеранских соглашений объясняется, по-видимому, изначальной слабостью итальянских фашистов. Необходимо было время для того, чтобы зарекомендовать себя в глазах правящего класса и обывателей силой, способной решать серьезные проблемы и получить реальную поддержку в обществе. К 1929 г. эта задача в основном была решена.

Таким образом, именно фашистская Италия претендовала (и притом реально претендовала) на роль доминирующей силы, способной объединить народы Европы для борьбы с коммунизмом.

Но кто и как представляет себе это объединение вне рамок прямого военного столкновения?

В первую очередь с Францией и Англией. Казалось бы, где Италия — и где Англия с Францией? В экономическом плане они несопоставимы. Италия гораздо слабее. Но!.. И во Франции, и в Англии достаточное количество католического населения, проживающего компактно. Во Франции больше, в Англии меньше, но достаточно. И у этого населения есть исторический счет к протестантам. Длинный счет. И у протестантов к католикам он есть. И тоже длинный. Да, нации при этом окажутся расколотыми по конфессиональному признаку. Францию это коснется в большей степени, Англию, возможно, в меньшей. Но коснется всех. Так ли уж сильны они тогда будут?

Как бы ни была слаба фашистская Италия по сравнению с основными конкурентами, католический проект имел все шансы на успех.

Таким образом, мы имеем все основания предположить, что итальянский фашизм первоначально задумывался и осуществлялся как магистральная преемственность[395] католического проекта, который Ватикан в силу ряда причин не мог активизировать явным образом. Развертывание магистральной преемственности католического проекта в лице итальянского фашизма предполагало лидерство Италии в Европе, за которое пришлось бы драться, и драться жестко. Это означало ни много ни мало новую мировую войну. Причем основным театром военных действий вновь становился, по крайней мере в первой ее фазе, Старый Свет. А вот дошло ли бы дело до второй фазы, то есть до крестового похода против большевистской России, — это большой вопрос. Вполне могло и не дойти. При этом последствия для Европы в любом случае были бы катастрофическими. Ведь в этом случае отделаться имитацией войны, которая имела место в действительности на западном театре военных действий, не получилось бы: сражаться пришлось бы всерьез.

Могло ли это понравиться двум ведущим державам Европы — Британской империи и Французской республике?

В Европе было достаточно государств, в которых католическая церковь имела весьма прочные позиции. Та же Польша, например. И не только она. Естественно, ведущим игрокам это понравиться не могло. Не нравилось им это по-разному, но категорическим образом. Вот тогда и замаячила в Германии «коричневая альтернатива».

Подобные проекты, способные решить проблему радикальным образом, приобретают крайнюю актуальность в то время, когда мир в лице его лидеров не знает, куда идти дальше, а существующие конкурирующие проекты — в силу различных причин — оказываются неприемлемыми. Для ведущих европейских игроков, Великобритании и Франции, как советский, так и итальянский проекты были недопустимы фундаментально, хотя и по разным основаниям. Именно поэтому фундаментально приемлемым оказался нацистский проект — то, что впоследствии назовут «коричневой чумой».

Чумой можно заболеть по-разному. Этот процесс может быть вполне естественным: совпали внешние и внутренние условия, и все. Германию очевидным образом заразили. Технологии прививки политического вируса, каким национал-социализм был для Германии, мало чем отличаются от таковых в вирусологии. Выводится нужный штамм, помещается в питательную среду, затем, после серии тестов, переносится непосредственно на объект исследования.

Причем «вирус» был в значительной степени модифицирован. Абы какой фашизм там бы просто не прижился. Он должен был быть именно с германским колоритом, с апелляцией к исконно германским ценностям, эпосу, истории, к растоптанной национальной гордости, униженному достоинству и много чему еще. Однако это было не главное. Его духовной основой ни в коем случае не должна была быть традиционная религиозность. Ни протестантская, ни какая-либо другая. Об атеизме речь также не шла.

Речь шла о значительной степени модифицированной эзотерике и мистике. Только так можно было успешно не только противостоять католическому проекту, но и, перехватив инициативу, сделать опорной государственностью фашистского проекта именно Германию. А Италию сделать ее первой союзницей, похоронив тем самым все претензии на европейское лидерство.

В 1933 г. один из оккультных теоретиков и видный функционер НСДАП А. Розенберг открыто выступил против обрядов и таинств католической веры, которая, по его словам, являлась заблуждением и попыткой подорвать могучий дух арийцев[396].

Обладая проектностью, можно лидировать и без сильной экономики. Это проблематично, но возможно. Утратив проектность, лидировать нельзя вовсе.

Почему на эту роль была выбрана именно Германия?

Скорее всего, ключевую роль в определении будущей опорной государственности для фашистского проекта, должным образом модифицированного, который бы устраивал основных европейских игроков, сыграла возможность прихода к власти коммунистов. Эта возможность в Германии была вполне реальна. Все предпосылки к этому были. Это означало