Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

Этот режим держался до сих пор благодаря своим успехам, достававшимся ему без труда, дешевой ценой. Теперь же вместо предполагавшейся легкой и быстрой победы ему предстоит в течение всей зимы выдерживать кровопролитные бои, которые потребуют огромного количества вооружения и горючего. Ни Великобритании, ни Соединенным Штатам не придется играть какую-либо роль в этом деле, за исключением того, что мы должны обеспечить точную и своевременную отправку обещанных нами материалов. Только таким путем мы сможем сохранить наше влияние на Сталина и включить мощные усилия русских в общий ход войны»[356]. То есть со стороны «союзников» участие в «общей борьбе» предполагалось только материальное, тогда как от русских ожидались «мощные усилия». Хотя и с «отправкой обещанных материалов» они особо не торопились. А все их восторги по поводу победы Красной армии под Москвой носили сугубо шкурный характер.

Московская битва имела и иные международные последствия, определившие дальнейший ход Второй мировой войны: способствовала укреплению авторитета СССР в мире, привела к ослаблению блока фашистских государств. Потерпев поражение под Москвой, германское руководство лишилось доверия своих союзников: ни Турция, ни Япония не решились вступить в войну против СССР на стороне Германии.

Говоря о военных и политических последствиях Московской битвы, необходимо сказать и о самой главной победе. Это была победа духа. Сегодня можно услышать много рассуждений и у нас, и на Западе, что немцы могли взять Москву, «вот только немного не учли отдельные факторы: бездорожье, морозы, обильные снегопады» и т. д. Но когда читаешь письма наших солдат и сравниваешь их с письмами солдат противника, то становится ясно: у немцев не было ни единого шанса.

В Обзоре материалов, захваченных частями 5-й армии на можайском направлении с 20 по 31 октября 1941 г., сообщалось: «30.10.1941 г. нашими частями были захвачены письма солдат и офицеров дивизии, которые они не успели отправить на родину. Все письма датированы 26–27 октября 1941 г… Солдаты в своих письмах отмечают огромные трудности в войне против Советского Союза и стойкость сопротивления частей Красной Армии. В своих письмах солдаты выражают надежду на скорое окончание войны и возвращение домой. Война надоела германской армии»[357].

Вот только некоторые примеры из десятков тысяч немецких писем, попавших в распоряжение советского командования. Так, в донесении в Главное политуправление РККА на имя Л. З. Мехлиса приводился отрывок из письма, найденного 30 ноября 1941 г. у убитого немецкого солдата, имя которого не указывалось: «На улице страшный холод, русская зима вступила в свои права, немецкие солдаты очень плохо одеты, мы носим в этот ужасный мороз пилотки и все обмундирование у нас летнее. Каждый день приносит нам большие жертвы. Мы теряем наших братьев, а конца войны не видно и, наверное, не видеть мне его, я не знаю, что со мной будет завтра, я уже потерял все надежды возвращения домой и остаться в живых. Я думаю, что каждый немецкий солдат найдет себе здесь могилу. Эти снежные бури и необъятные поля, занесенные снегом, наводят на меня смертельный ужас. Русских победить невозможно…»[358]

6 декабря другой немецкий солдат, А. Фортгеймер, жаловался жене: «Дорогая жена! Здесь ад, русские не хотят уходить из Москвы. Они начали наступать, каждый час приносит страшные для нас вести. Холодно так, что стынет душа. Вечером нельзя выйти на улицу — убьют. Умоляю тебя — перестань мне писать о шелке и резиновых ботинках, которые я должен был привезти тебе из Москвы. Пойми — я погибаю, я умру, я это чувствую!»[359]

Наконец, 14 декабря 1941 г. унтер-офицер Г. Буркень признавался в письме домой: «Относительно русских мы сильно просчитались. Те, которые с нами воюют, не уступают нам ни в одном роде оружия, а в некоторых и превосходят нас»[360].

Совершенно иными по духу были письма советских солдат, написанные в те же суровые дни осени — зимы 1941 г. Приведем только один пример — письмо командира десанта моряков — защитников Москвы Георгия Лихоманова жене от 7 декабря 1941 г.:

«Дорогая Маша!

Вот я и на фронте. Уже слышу стрельбу в соседнем лесочке. Там наши моряки отбивают очередную атаку фашистов. Враг настойчиво рвется вперед. Но ты поверь мне, Москву мы не отдадим ни за что. Разгром врага под Москвой неминуем. Это будет началом его полного разгрома.

Перед нами стоит благородная задача очистить советскую землю от фашистских варваров, чтобы наши дети — будущее нашей Родины — жили спокойно и не знали, что такое война. Я уверен в нашей победе.

Мне скоро выпадет счастье бить врага.

Дорогая жена! Помни: в этой битве я либо буду героем, либо погибну за великое дело нашего народа.

Целую, твой Георгий»[361].

После окончания Второй мировой войны многие немецкие генералы в своих мемуарах старались принизить победу советского народа, его солдат и полководцев, обвиняя в своих неудачах и поражениях «генерала Мороза» и «плохие русские дороги». Появилась даже такая шутка: «Немецкие генералы, проиграв войну на полях сражений, выиграли ее на страницах своих мемуаров». Но вот что отвечал на их попытки оправдать себя прославленный маршал Г. К. Жуков: «Нет! Не дождь и снег остановили фашистские войска под Москвой. Более чем миллионная группировка отборных гитлеровских войск разбилась о железную стойкость, мужество и героизм советских войск, за спиной которых были их народ, столица, Родина»[362]. А известный английский военный теоретик Лиддел Гарт в своем труде «Стратегия непрямых действий», вышедшем вскоре после капитуляции гитлеровцев в 1945 г., писал: «Основное, что не поддается учету в войне, — это человеческая воля, которая проявляется в сопротивлении»[363].

Битва под Москвой была одной из крупнейших не только в Великой Отечественной, но и во всей Второй мировой войне. Именно она стала прологом Победы советского народа, победы нашего оружия, нашего духа. Одной из ярчайших страниц этой битвы стал военный парад 7 ноября 1941 г., показавший всему миру, что прифронтовая Москва сдаваться не намерена. Москва намерена победить. И победила. Об этом всегда должны помнить и мы, наследники этой Победы, и те, кто сегодня очень хотел бы об этом забыть.

5.4. И помнит мир спасенный?

Оценивая начало Великой Отечественной войны с позиций сегодняшнего дня, историки, политики, представители различных общественных организаций, особенно те из них, кто стоит на либеральных позициях, все чаще и настойчивее ставят вопрос о некомпетентности руководства страны в вопросах внешней и внутренней политики, о бездарности и недальновидности военного руководства. Все это якобы и привело к столь страшным последствиям и неисчислимым жертвам в начальном периоде