Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт

нас на ужин, он закупился на фермерском рынке и приготовил суп, в котором были все овощи мира, он также подает мясную запеканку с макаронами по-вирджински. и все это в честь парада немецкого флота на ла-манше[226], парада, который, как он надеется, решительно ослабит позиции тори, правда, он предполагает, что война закончится в 1948–1950 году. – он – хороший чичероне по штатам; усевшись на левую ногу, правой рукой почесывает подмышку под рубашкой, сверкает черными как смоль глазами на желтоватом лисьем лице и при этом объясняет странные особенности этого гигантского младенца – америки… я отмечаю, как униженно выглядят американские женщины лет шестидесяти, вынужденные носить модную одежду и густой макияж, потому что к этому их принуждают косметические фирмы и кино, им приходится продолжать сексуальную конкуренцию до самой могилы, он быстро и беспокойно возражает, что америка продлила женскую молодость на 10–20 лет и не выбрасывает 45-летних на помойку и т. д. или защищает судебную систему, описывая, как адвокаты с огромными доходами (100000$ в год) принимают должности судей с 8000$, и снова и снова возвращается к типу американского бизнесмена, вроде кнудсона, единственным желанием которого стала организация бизнеса и который готов делать то же самое в любой социальной системе при условии, что таким сильным парням там найдется место. – повсюду можно встретить апостолов великого плавильного котла, рекламных агентов райского города нью-йорка (который я видел на аугсбургской площади в панорамах, на фотографиях 1850-х годов), немецкие эмигранты, в глухой ярости от таких безнравственных требований переплавиться, переходят к ветхозаветным обличениям.

18.2.42

здесь не существует той особой возможности, которая была у марксизма в европе. сенсационное разоблачение бизнеса буржуазного государства давало марксизму просветительский эффект, который здесь невозможен, вот вам государство, созданное непосредственно буржуазией, которая, конечно, ни минуты не стыдится быть буржуазией, парламент – более или менее коммерческое агентство, которое и говорит, и действует как таковое, коррупции почти нет, поскольку почти нет иллюзий, представители народа здесь даже символически не носят одежды без карманов, как в древнем риме. сейчас, во время войны, business as usual [обыкновенный бизнес] иногда осуждается (кстати, осуждается все, позорный столб – это просто рекламная тумба) как вред для войны, но любая реформа будет не более чем business as unusual [необыкновенный бизнес], и именно этот дух предпринимательства может стать причиной определенных поражений гитлера, дорогостоящих, но все же поражений.

19.2.42

людвиг ренн в выходящем в Мексике немецком журнале fr[eies] d[eutschland][227] призывает к созданию движения «свободная германия», последняя фраза: «в недавнем выступлении по сан-францисскому радио томас манн заявил, что немецкий народ вернется к своим демократическим традициям. это единственное желание и единственная задача движения за свободную германию». – в том же номере нападки киша[228] на густава реглера, мол, критиковал политику ссср в Испании, сотрудничал с фашистским руководством в лагере ле-верне и, как теперь говорят, в составе ударной группы пятой колонны вместе с другими троцкистами занимался пропагандой «против мирового демократического фронта, клеветал на правительства, сражавшиеся против гитлера» и «провозглашал необходимость „революции“ в тылу демократических стран, чтобы ослабить их и способствовать победе фашизма»[229].

20.2.42

войны принимают революционный характер и самостоятельно продолжают развивать производство, правящие классы не могут продолжать этот бизнес другим способом, неэффективность обузданного разрушения опаснее, чем неэффективность обузданного производства (мирного времени), как сказал один американский писатель, в боксерском поединке трудно сбить противника с ног так, чтобы он упал только на счет 9. Сингапур защищал индию, в первую очередь, от индийцев[230]. полковник блимп больше не понимает мир.

сейчас нам предстоит долгая война, которая будет вестись до тех пор, пока государства и правящие классы не будут истощены, для тори короткая война, очевидно, означает их собственную мобилизацию в качестве эскадрильи смерти.

25.2.42

конгресс проголосовал за назначение себе пенсий, было начато движение по сбору посылок для голодающих конгрессменов.

26.2.42

поскольку мы – немцы по происхождению, мы – враждебные иностранцы, и есть опасение, что, если для противников гитлера не будет сделано исключение, нам придется покинуть побережье, здесь в лагеря [для интернированных] попадают японские рыбаки и садовники, местные фермеры их всегда недолюбливали, а теперь боятся их нелояльности, исключение и правило.

27.2.42

Фейхтвангер и другие не могут осознать феномен гитлера, потому что они не видят феномена правящей мелкой буржуазии. мелкая буржуазия – это не экономически независимый класс, она всегда объект политики, сейчас – объект политики крупной буржуазии (социал-демократы в изгнании, например, цепляются за высшие буржуазные классы Великобритании и америки). отсюда – речи про «марионеточность» гитлера. он «просто актер», который «просто играет» большого человека, «никто» (любой другой был бы не хуже), «человек без внутреннего стержня», потому что представляет мелкую буржуазию, которая всегда только играет в политику (под «играть» здесь подразумевается и актерствовать, и делать ставку на игровом столе), с точки зрения драматургии это означало бы, что гитлер может быть только второстепенным персонажем (вывеской). но этого было бы недостаточно, он «фальшив» «лишь» как представитель мелкой буржуазии, претендующей на власть, а не сам по себе, внутри мелкой буржуазии он не фальшив, если ему позволить дойти до предела возможностей мелкой буржуазии, он становится «фигурой» и «протагонистом».

28.2.42

ужин с Фейхтвангером, тема опять: гитлер – марионетка). Фейхтвангер] и большинство противников гитлера полагают, что г[итлер] – совершенно ничтожный клоун, нанятый рейхсвером для осуществления своих планов, главный аргумент: стиль – это человек, никакого плана, ни одной оригинальной идеи, неприязнь к мышлению и т. д. но, во-первых, я-то как раз приветствую трактовку гитлера как великого человека, потому что мне кажется срочно необходимым пересмотр буржуазной концепции великого человека (то есть великого политика с точки зрения буржуазии) – и я охотно готов рассматривать г[итлера] как великого буржуазного политика, во-вторых, – мне думается, концепция Фейхтвангера как раз буржуазная и не имеет смысла ни с пропагандистской, ни с исторической точек зрения, гитлера нельзя победить, объявляя его абсолютно бестолковым, слабоумным, патологическим обманщиком-извращенцем и противопоставляя ему других буржуазных политиков как недостижимых образцов для подражания; точно так же невозможно побороть фашизм, если стремиться изолировать его от «здоровой» буржуазии (рейхсвера и промышленности) и устранить «в одиночку», ценили бы его, если бы он был «великим»? – но и глубокое драматическое изображение, мне кажется невозможным без учета того,