Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

постный день мясные блюда заменялись рыбными. Это могли быть осетры и белорыбица с Волги, лосось и семга с Белого моря, сельдь – из-под Переславля-Залесского. В царских прудах Подмосковья разводили карасей, окуней, щук, лещей, судаков. Наибольшей популярностью среди гостей, в том числе иностранных, пользовалась уха, в приготовлении которой русские повара отличались большой изобретательностью. Украшением стола была огромная рыбина, приготовленная целиком.

В качестве закусок успехом пользовалась красная и черная икра благородных рыб. Ели ее не только в сыром и засоленном виде, но и вареной в маковом молоке.

Ни один праздничный обед на Руси не обходился без пирогов. Разнообразие видов и сортов пирогов царского стола поражает воображение. Подовые пироги пекли в печи, на поду, пряженые пекли на сковороде в масле. Мука была пшеничная, ржаная разной тонкости помола. Начинка для пирогов – грибы, рыба, мясо, яйца, творог, ягоды, фрукты, овощи – применялась в зависимости от того, в какие постные и скоромные дни их пекли. «Домострой» по этому поводу дает следующие рекомендации: «Пирогов же начинити во скоромныя дни скоромною начинкою, какова случилас, а в посныя дни с кашею или горохом и с соком, или с репою, из грибы, и с рыжики, и с капустою».

Гравюра XVII в. из книги Я. Ульфельдта «Путешествие в Россию» [совершено в 1578 г.]

Православные обычаи требовали, чтобы в день ангела именинники дарили близким людям «именинные пироги». Такие пироги выпекали в дни именин и для членов царской семьи. Когда после обеденной литургии государь раздавал из своих рук именинные пироги, то знатность лица определялась размером дарованного ему пирога. Самый большой и красивый именинный пирог государь преподносил патриарху. На обеде гости одаривали виновников торжества и пели многолетие именинникам. Некоторым любимым гостям по завершении обеда царь дарил что-нибудь на память.

На пиру мясные и рыбные блюда обычно ели с общего блюда руками, которые вытирали о полотенце или скатерть. Это часто шокировало непривычных иностранцев. Еще более смущала их «большая честь» принять остатки еды и напитков с царского стола.

Во время царского пира «слуги разносили ковши и кубки с медами: вишневым, можжевеловым и черемховым. Другие подавали разные иностранные вина: романею, рейнское и мушкатель. Особые стольники ходили взад и вперед между рядами, чтобы смотреть и всказывать в столы» [А.К. Толстой. Князь Серебряный]. Все гости должны были произносить тост за здравие государя и царской семьи. Затем славили патриарха, именитых гостей. Чтобы не обидеть чествуемого, заздравную чашу полагалось пить до дна. Иногда царь поднимал чашу и произносил речь во здравие гостей. Тот, на кого обращалась государева милость, должен был встать и с поклоном выслушать здравицу. Когда тост провозглашался за здравие государя иностранного государства, послы которого присутствовали на пиру, это делал специальный стольник. Все вставали, послы выходили из-за стола и кланялись в знак благодарности. Царь, стоя, троекратно крестился и выпивал кубок. В XIV–XV веках в монастырях Московской Руси начали производить «хлебное вино», или изготовленную из зерна русскую водку («горящее вино»). Водку настаивали на ягодах, корице, мяте, зверобое, лимонных и апельсиновых корках и других пряных продуктах. До сих пор считается, что водка способна повышать аппетит, и поэтому царские обеды начинались употреблением этого напитка. В реестре Сытного двора можно найти перечень малой части напитков, отпущенных на обед по случаю приема великим государем иностранных послов: «Романеи, бастру, ренскаго, малмазеи, мушкателя, алкану, кинареи, вина французскаго, вина церковного, по 6 кружек, да с 6 чарок водки; медов красных: вишневаго, малиноваго, смородиннаго, костеничнаго, черемховаго, можжевеловаго, обварнаго, по ковшу; меду белых: ковшечнаго с гвоздцы, с мушкатом, с кардамоном, по 8 кружек, 9 кружек сахарнаго. Про бояр, и про околичных, и про думных людей, и про послов, и про королевских дворян: 2 кружки водки анисовой из романеи, коричной тожъ, 8 кружек водки боярской, 5 ведер романеи боярской тожъ, 5 ведер бастру, 2 ведра ренскаго, 5 ведер алкану, 4 ведра вина фряжскаго, 3 ведра вина церковнаго, 8 ведер вина вишневаго, 4 ведра меду малиноваго…»

В 1553 году царь тяжело заболел горячкой. Лечением государя занимались иностранные врачи. Благодаря наладившимся добрым русско-английским отношениям по приглашению Ивана Грозного в Москве несколько лет работал член королевского колледжа врачей, выпускник Кембриджского университета доктор Ральф Стендиш. Своим искусством и знаниями он заслужил благодарность не только государя, но и женской половины его семьи. Дело в том, что никто из посторонних, в том числе и врач, не должны были видеть лица царицы. Нельзя было касаться ее тела. Требовалась особая деликатность в общении с дамами. Например, когда необходимо было узнать пульс венценосной супруги, ее руку предварительно покрывали тонкой шелковой тканью. Посылая царице своего специалиста по женским заболеваниям доктора Якоби, английская королева писала, что он «женские болезни всякие знает и родильные болезни всякие лечит; а нас в наших болезнях тот же Яков [Якоби] лечил».

Королева Елизавета в 1568 году прислала в Москву своего личного врача Арнульфа Линдсея, известного трактатами по медицине и математике. Очевидно, он был очень искусным лекарем, к которому царь Иоанн «великую любовь всегда показывал и кроме него лекарств ни от кого не принимал» [кн. Курбский]. Ему не повезло. Во время московского пожара 1571 года он погиб. Иноземные лекари служили по нескольку лет и периодически менялись. Кроме англичан, государев двор обслуживали итальянские и голландские врачи. В последние годы жизни Иоанн особенно доверял голландцу Иоганну Эйлофу. Государя волновали не только телесные, но и душевные заботы. В те времена очень верили в предсказания и судьбу. В 1570 году ко двору был выписан дипломированный кембриджский доктор медицины Элизий Бомель. В Англии его приговорили к тюремному заключению за колдовство. Русского царя интересовали не столько медицинские, сколько астрологические и оккультные таланты заморского специалиста. В течение нескольких лет он достиг такого доверия государя, что начал влиять на жизнь царского двора и государства. Историк Н. М. Карамзин писал: «Доктор Елисей Бомелий, негодяй и бродяга, снискав доступ к царю, полюбился ему своими кознями, питал в нем страх и подозрения; чернил бояр и народ, предсказывал бунты и мятежи, чтобы угодить несчастному расположению души Иоанновой… Бомелий заслужил первенство между услужниками Иоанна, то есть между злодеями России». Этот «черный маг» владел таким искусством составления «губительного зелья», предназначавшегося для царских врагов, что мог предсказать дату гибели отравленного. Через много лет «добросовестной» службы астролога уличили в шпионаже в пользу польского короля. По приказу государя он был сначала поджарен на огромном вертеле, а затем казнен.

Иностранные врачи использовали для лечения