Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

проверенные европейские лекарства. Для их приготовления из Англии и других стран были приглашены аптекари, которым царь приказал построить напротив Чудова монастыря придворную аптеку. В роскошно обставленной аптеке готовили снадобья из заморских компонентов: опия, камфоры, александрийского листа и местных лекарственных растений: греча дикая, можжевеловые ягоды, валериана, чернобыльник, медвежье ухо, змеев корень, земляной дым, земляника, солодковый корень и около тысячи других лекарственных растений. Царь для потребностей аптекарей повелел разбить «между Боровицкими и Троицкими воротами и слободой стрелецкого полка» специальные аптекарские сады, на манер европейских. Ведал «Верховной аптекой» и аптекарскими садами специально созданный «Аптекарский приказ».

Чудов монастырь в начале XX в.

Болезнь царя протекала настолько тяжело, что, очнувшись от бреда, он приказал писать завещание, в котором объявлял годовалого Димитрия своим наследником. На смертном одре Ивану еще раз пришлось испытать боярскую смуту, доставившую ему в отрочестве так много горьких переживаний. Бояре в его присутствии спорили между собою по поводу принесения присяги наследнику. Больного поразило, что самые близкие люди из зависти к родственникам царицы не хотели присягать законному наследнику, малолетнему царевичу Димитрию, и желали видеть на престоле двоюродного брата царского, князя Владимира Андреевича Старицкого. Благодаря искусству врачей и могучему организму государь справился с недугом.

Он решил возблагодарить Бога и отправился путешествовать с женою и ребенком по монастырям. Во время странствований ему представили коломенского владыку Вассиана Топоркова, друга его отца, потерявшего свое место в период боярского правления. Вассиан сказал ему: «Если хочешь быть истинным самодержцем, то не имей советников мудрее себя; держись правила, что ты должен учить, а не учиться, повелевать, а не повиноваться. Тогда будешь тверд на царстве и грозою вельмож. Советник мудрее государя неминуемо овладеет им». Эти ядовитые слова проникли в глубину Иоаннова сердца. Схватив и поцеловав руку Вассиана, он с живостию сказал: «Сам отец мой не дал бы мне лучшего совета!»

В Сергиевой лавре государь встретился с преподобным Максимом Греком. Страдалец за правду не похвалил богомольного путешествия царского: «Пристойно ли тебе, государь, – говорил угасающий старец, – скитаться по дальним монастырям с юною супругою и с младенцем? Вездесущего не должно искать только в пустынях: весь мир исполнен славы Его. Если желаешь изъявить ревностную признательность к небесной благости, то благотвори на престоле. Завоевание Казанского царства, счастливое для России, было гибелью для многих христиан: вдовы, сироты, матери избиенных льют слезы: утешь их своею милостию. Вот дело царское». Иван Васильевич не принял его совета, и преподобный Максим сказал ему чрез бояр последнее слово, что если он не попечется об устройстве сирот и вдов, то Бог у него самого отнимет сына. Это предсказание сбылось: царевич Димитрий скончался в дороге.

Царь начал претворять совет Вассиана в жизнь. Освободившись от влияния советников из Избранной рады, Иоанн окружил себя людьми, которые, по его мнению, заслуживали доверия. К ним принадлежали боярин Алексей Басманов и сын его Федор, князь Алексей Вяземский, Малюта Скуратов, Бельский, Василий Грязной и чудовский архимандрит Левкий. Они увлекали царя разговорами о самодержавном достоинстве и были незаменимыми соратниками Иоанна в развлечениях.

Летом 1560 года царя постигло большое горе. Уже давно царица Анастасия была мучима жестокой болезнью, которая усилилась вследствие очередного московского пожара. В августе царица скончалась. Граф М. В. Толстой писал: «Никогда общая горесть не изображалась умилительнее и сильнее. Не двор один, а вся Москва погребала свою первую, возлюбленную царицу. Когда несли тело в девичий Вознесенский монастырь, народ не давал пути ни духовенству, ни вельможам, теснясь со стонами ко гробу. Все плакали, и всех неутешнее – бедные, нищие, называя Анастасию именем матери. Им хотели раздавать обыкновенную в таких случаях милостыню, но они не принимали, чуждаясь всякой отрады в день великой печали. Но еще никто не знал тогда, что Анастасия унесла с собою счастие и царя, и царства Русского!»

В 1661 году началась Ливонская война, заставившая царя в начале 1563 года двинуться с войском к Полоцку, занятому поляками. После интенсивного обстрела в полоцком замке вспыхнул пожар. Государь Иоанн IV въехал в Полоцк 15 февраля, поляки были отпущены, но литовские люди вместе с воеводой и епископом отправлены в Москву. Однако события внутри страны вынудили Иоанна вернуться в столицу. Начались предательства и побеги за границу самых доверенных бояр. Командующий войсками в Ливонии князь Андрей Михайлович Курбский предал царя и был ласково принят Сигизмундом-Августом, который пожаловал ему поместье в Ковеле. Из эмиграции Курбский посылал царю обличительные письма, укоряя за беззаконный образ жизни и кровавые репрессии внутри страны.

Бежали не только представители знатных родов, но и лица иного происхождения. Среди них были и первые московские типографы Иван Федоров и Петр Мстиславец. Иоанну всюду мерещились изменники, положиться он ни на кого уже не мог. Нужно было менять систему управления страной. Государь решил устроить показательное «отречение от царства».

В конце 1564 года Иоанн приказал собрать из городов в Москву дворян, детей боярских и приказных людей, предварительно выбрав их поименно.

Царь объявил собранию, что ему сделалось известно, что многие не желают, чтобы он и его потомство продолжали царствовать, замышляют его погубить. Поэтому он сам отказывается от престола и передает правление всей земле. С этими словами царь положил корону, жезл и царскую одежду и удалился. На следующий день изо всех церквей к Иоанну привозили образа, он брал от духовенства благословение и несколько дней и ночей провел в поездках по церквям.

Наконец 3 декабря в Кремле на множество саней были положены образа, кресты, царские одежды. Всем ранее созванным в Москву людям было приказано ехать с царем. После обедни в Успенском соборе царь вместе с царицей и двумя сыновьями сел в сани. С ними отправились и созванные в Москву люди. Но ни митрополит Афанасий, назначенный на место умершего Макария, ни другие представители духовенства не посмели потребовать у царя объяснения причин его действий. Из-за начавшейся оттепели царский поезд две недели пробыл в селе Коломенском, затем переехал в село Тайнинское, а уже оттуда через Троицкий монастырь Иоанн перебрался в свою любимую Александровскую слободу.

В годовщину смерти царицы государь решил строить Александровскую слободу в заповедном месте, за двадцать верст от Троицы, на Ростовской дороге, где можно было отдохнуть душой от московской суеты. К осени 1565 года в Александровской слободе был построен роскошный дворец с дворовыми пристройками. Царь лично проектировал новую столицу. Из Александровской слободы он правил своим огромным государством. Через месяц после оставления престола, 3 января 1565 года, в Москву приехал посланец