Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

для дела и суда переписку – я выехал вчера в ДОПР изучить обстановку, после чего наметил ряд комбинаций, которые излагаю ниже; всю важность этих мероприятий, сложность их и необходимость проявления исключительной осторожности и продуманности я учитываю и провалов не допущу».

Это письмо говорит о том, что, не ограничиваясь этими «мероприятиями» в отношении обвиняемых, работники НКВД приступили «к проверке возможности агентурного обеспечения семей арестованных и особо важных свидетелей».

Несмотря на то что материалами дела вина обвиняемых доказана, а отдельные отказы от признания своей вины со стороны некоторых обвиняемых не имели решающего значения, такого рода «подготовка» процесса могла поставить нормальное проведение этого дела под удар, так как при гласном разбирательстве дела не исключалась возможность различных неожиданностей в связи с теми или другими незаконными действиями органов предварительного следствия, занятых этой «подготовкой».

Об этих незаконных действиях работников ТО УГБ НКВД Украины Вышинский сообщил и Ягоде, настаивая на строгом расследовании и наказании виновных и принятии мер к недопущению повторения подобных явлений в будущем.

Сообщая об этих незаконных действиях, Вышинский просил при разрешении вопроса об организации открытого судебного процесса по делу депо «Октябрь» учесть изложенные в его письме соображения[256].

29 ноября 1935 г. заместитель наркома внутренних дел СССР Я. С. Агранова проинформировал Сталина о расследовании преступных действий сотрудника НКВД УССР Кардоша. По его распоряжению Кардаш арестован, начальник Транспортного отдела НКВД УССР Броневой, которому Кардаш направил это письмо, временно отстранен от должности, для расследования дела в Харьков командирован особоуполномоченный НКВД СССР Фельдман и помощник начальника ТО ГУГБ НКВД Листенгурт.

Факты, изложенные в письме, не отразились на ходе предварительного следствия по делу, по которому арестовано 20 человек.

Прокурор Южной железной дороги Есаулов и его помощник Саржевский имели повседневное наблюдение и принимали непосредственное участие в допросах арестованных. По окончании предварительного следствия в Харьков специально приезжал для проверки и предъявления обвинения помощник главного транспортного прокурора Союза Рамазан, которому обвиняемые подтвердили правильность материалов следствия и полностью признали свою вину. Вторично дело перепроверял другой помощник главного транспортного прокурора Горбулев, которому обвиняемые тоже подтвердили свои показания и обвинительные материалы следствия[257].

11 февраля 1936 г. Вышинский сообщил Сталину и Молотову о том, что в Прокуратуру СССР поступил ряд жалоб от обвиняемых по этому делу на длительность предварительного заключения и затяжку рассмотрения дела. Просил дать указания. Сталин написал резолюцию: «К приезду Кагановича»[258].

В марте 1936 г. Вышинский ввиду того, что с момента совершения проходящими по этому делу лицами преступлений прошло уже около года, в связи с этим считал целесообразным не рассматривать его в суде, а направить дело в Особое совещание при НКВД СССР[259]. Политбюро ЦК ВКП(б) 29 марта 1936 г. приняло это предложение Вышинского[260].

Заместитель народного комиссара внутренних дел СССР Г. Е. Прокофьев 3 августа 1935 г. сообщил И. В. Сталину о группе специалистов, проводящих вредительскую работу на железнодорожном транспорте, которые планировали создать затруднения в эксплуатации железных дорог, особенно к осенне-зимним перевозкам.

В состав группы входили бывшие научные работники научно-исследовательского института эксплуатации НКПС и специалистов эксплуатационного и паровозного управлений: С. К. Кудреватов, в 1930 г. был осужден к ВМСЗ с заменой 10 годами лишения свободы за вредительство; К С. Лунев, в 1932 г. был осужден к 3 годам заключения за вредительство; М. И. Васильев, профессор военно-транспортной академии РККА, будучи в заграничных командировках, оставлял копии своих докладов у иностранных специалистов; В. С. Братин дважды привлекался к ответственности за небрежное обращение с мобилизационной перепиской; И. Н. Николаев, в 1929 г. был вычищен с железнодорожного транспорта по 1-й категории, а в 1930 г. осужден за вредительство на 10 лет; Н. Е. Бреус, из семьи кулака (отец из-за непримиримости к большевикам в 1931 г. застрелился); И. Е. Герман в 1921 г. исключался из ВКП(б) за поддержку меньшевиков и другие.

Эта группа лиц, пользуясь влиянием на определенные круги железнодорожников периферии, создала условия для формирования на отдельных дорогах таких же контрреволюционных групп, проводящих подрывную работу. Установлено, что оформившиеся группы существовали на Томской и М. Окружной дорогах.

На Томской дороге, по управлении дороги и Новосибирскому и Барнаульскому отделениям эксплуатации в состав групп входили: Дмитриев, в 1933 г. судим за срыв плановых перевозок и взяточничество; Абуашвилли, в прошлом эсер; Струсевич, занимал видный пост в колчаковском министерстве финансов; Коба И. М., в 1931 г. переведен с Екатерининской железной дороги по чистке прифронтовых дорог; Лозин А. С., в 1934 г. осужден тройкой ПП ОГПУ ЗСК за вредительство, был приговорен к 3 годам ИТЛ, и другие.

На Окружной дороге по управлению дороги в состав контрреволюционной группы входили: Эльштейн А. Е., в 1926 г. судим за должностные преступления; Снежко-Блотский П. И., в 1921 г. арестовывался по контрреволюционному делу, в 1929 г. и другие.

Инициаторами, вдохновителями и активными проводниками подрывной работы являлись вышеперечисленные участники контрреволюционной группы в НКПСе. В начале 1935 г. они организовали ряд выступлений на официальных совещаниях, говорили о том, что внутренних ресурсов нет, надо строить новые вагоны, а все постановления партии и правительства в направлении использования внутренних ресурсов – это очередная кампания.

Выступление в апреле шести участников группы: Васильева, Братина, Нейштадта, Гурьева, Кудреватова и Морщихина с контрреволюционным заявлением, направленным якобы против статьи инженера Исаева «почему вагон больше стоит, чем ходит» («Правда» от 15 марта 1935 г.) являлось более организованным продолжением контрреволюционной борьбы и было направлено против поставленных новым руководством НКПС задач по использованию внутренних резервов.

Этому выступлению предшествовало нелегальное совещание, состоявшееся 17 марта в кабинете Нейштадта в составе вышеуказанных лиц и Беришвили, на котором было решено дискредитировать новые установки Кагановича, избрав для этой цели мишенью статью Б. Исаева. Профессор Васильев взял на себя составление документа, который должен был дискредитировать установки руководства НКПС, а подбор материалов для составления документа был поручен Беккеру и Бреусу. Подрывная работа группы еще более активизировалась после разоблачения антигосударственной сущности документа «шести» и откомандирования подписавших его участников группы на периферию.

Оставшиеся в НКПС участники группы, периодически запираясь в кабинете Беккера, устраивали совещания и выступали организованно в тех случаях, когда обнаруживалась подрывная работа одного из участников этой группы. Они вели агитацию за срыв выполнения приказа НКПС о борьбе с крушениями и против новых установок руководства в пассажирском движении. Откомандированные на периферию участники группы также продолжали вести подрывную работу. Она отражала их вышеизложенные установки в деле срыва мероприятий, главным образом по улучшению оборота вагонов. Участники вредительской группы и главным образом начальник пассажирского сектора Николаев и начальник локомотивного сектора паровозного управления Герман строили планы развития пассажирского движения не путем увеличения веса пассажирских поездов, а исключительно путем увеличения их числа.

Подрывная работа участников группы на Томской дороге заключалась в том, что они, систематически убеждая работников эксплуатации в