Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

упросил Кирилла крестить его. По смерти Кирилла, при епископе Игнатии, Петр был раз на охоте на берегу Ростовского озера и, утомившись, заснул. Тогда явились ему два светлых мужа. Когда царевич в ужасе упал перед ними, они, взяв его за руки, сказали: «Друже Петре, не бойся! Мы посланы к тебе от Бога, в которого ты уверовал и крестился, и посланы затем, чтобы укрепить род твой и племя и внуков твоих до скончания мира». Потом дали они царевичу два мешка, в одном – золото, а в другом – серебро, и велели выменять ему три иконы: Богородицы с Младенцем, Св. Дмитрия и Николая-чудотворца, а с вымененными иконами явиться к епископу и от имени апостолов Петра и Павла сказать, чтобы он соорудил церковь на том месте, где царевич спал. Когда церковь была готова, князь сказал царевичу, глумясь: «Владыко тебе церковь устроил, а я места не дам, что тогда будешь делать?» Петр отвечал: «Княже, повелением св. апостолов я куплю у тебя, сколько благодать твоя отлучит от земли этой». Князь же видел мешки Петра у епископа и, помолчав немного, сказал: «Дашь ли за всю землю столько, сколько дал за иконы: дашь ли девять литр (фунтов) серебра, а десятую золота?» Петр сказал, что апостолы велели ему делать, что укажет владыка. Владыка велел дать. Князь велел измерить место вдоль озера веревкою, и Петр просил выкопать ров на память, как делается в Орде. Князь исполнил эту просьбу.

Спустя несколько времени, однажды князь и владыка говорили между собою о царевиче Петре: «Если этот муж царского племени уйдет в Орду, будет неладно нашему городу!» А Петр был ростом велик и лицом красив. И потом оба они говорили ему: «Петре! Хочешь ли, мы выдадим за тебя невесту?» Петр же прослезился и отвечал князю и владыке: «Я возлюбил вашу веру и пришел к вам: да будет воля Господня и ваша!» Князь взял ему от великих вельмож невесту, потому что были тогда в Ростове ордынские вельможи. Владыка венчал его.

Раз на охоте князь сказал Петру: «Велию благодать обрел ты перед Богом и граду нашему. Писано есть: „что воздам Господеви о всех, яже воздает нам“, – прими же, господине Петре, малую эту землю от нашей отчины и воды от озера: я тебе напишу грамоту». Петр отказывался было от грамоты, но князь сказал: «Грамоты для того, чтоб после нас мои дети, внуки и правнуки не отняли тех земель у твоих детей и внучат». Так и сделали.

Орда была тиха много лет, и князь так любил Петра, что и хлеба без него не ел и при владыке побратался с ним в церкви; и прозвался Петр братом князю, и сердились на него сыновья княжие. Спустя малое время умерли и владыка, и князь, а дети его звали Петра дядею. Преставился Петр в глубокой старости, постригшись в монахи.

Внуки ростовского князя, забыв Петра, начали отнимать луга и земли у Петровых детей. Тогда сын Петров пошел в Орду, сказался внуком брата царева и выпросил себе посла, чтобы пришел и судил. Посол ордынский оправдал его.

Когда посол воротился в Орду, молодые князья стали говорить между собою и с боярами: «Слышали мы, что родители наши звали Петра дядею и что дед наш много серебра у него взял. А ведь это род татарский, что это нам за племя? Серебра же не оставили нам родители наши». Больше же всего сердились они за то, что Петровы дети в Орде выше их честь принимали.

Потом стали князья (уже другие) оттягивать у племени Петрова воды, и сходил внук Петров в Орду, и присудил ему ордынский посол и воду.

При правнуке Петрове, Игнатии, пришел на Ростов татарин Ахмыл – и бежали князья ростовские, бежал и владыка Прохор. Игнатий погнался за владыкою с обнаженным мечом, напал его и сказал: «Если не пойдешь со мною против Ахмыла, то убью тебя! Это наше племя и сродники». И послушался его владыка: со всем клиросом, в ризах, с крестами и хоругвями, пошел против Ахмыла, а Игнатий с гражданами – перед крестами. Взял на потеху царскую соколов и кречетов и дорогие одежды, и питья различные, стал на колени перед Ахмылом и сказался ему древнего брата царева племени, и Ахмыл помиловал город. Потом владыка вылечил у него сына; тогда Ахмыл сказал: «Благословен высший Господь, вложивший мне в сердце прийти сюда! Праведен еси ты, господине епископе Прохоре! Ибо молитва твоя воскресила сына моего. Благословен и ты, Игнатие! Ты уберег людей своих и спас этот город; ты – наше племя, царева кость, и, если будет тебе здесь обида, не ленись дойти до нас». Потом, одарив серебром владыку, ушел.

Так тяжело было жить от татар! Всякий воевода татарский мог разграбить и разорить город; надо было умилостивлять его: силою стоять против него князю и думать одному нельзя было; потом на каждого князя можно было жаловаться в Орде; а каков ордынский суд – мы увидим из рассказа о мучениях св. князя Михаила Тверского.

Спорили о том, кому быть великим князем, т. е. старшим изо всех князей: князь тверской Михаил Ярославич и князь московский Юрий Даниилович. Сначала хан утвердил великим князем Михаила; но потом Юрий сходил в Орду, женился там на сестре хана Узбека, Кончаке, выпросил себе великое княжение и с татарским войском, под начальством Кавгадыя, явился на Русь. На дороге соединились с ним некоторые князья и новгородцы. Михаил встретил их в 40 верстах от Твери, разбил и взял в плен Кавгадыя и Кончаку. Михаил не велел избивать татар, а принял их с большою честью. Татары начали с хитростью говорить ему: «Отныне мы твои, а приходили с князем Юрием без повеления царева и боимся за то опалы от царя, что сотворили такое дело и пролили столько крови». Михаил поверил татарам и отпустил их с дарами, а Кончака умерла. Говорили иные, будто бы она была отравлена ядом.

На другой год Юрий пошел в Орду, и с ним Кавгадый, и наклеветали они царю Узбеку на князя Михаила и сказали: «Князь Михайло Тверской по городам собрал многие дани и хочет бежать к немцам, а к тебе идти не хочет и твоей власти не повинуется». Разгневался царь и повелел захватить Михайлова сына, Константина, бывшего тогда в Орде, посадить его в тюрьму и уморить голодом. Когда его уже посадили, стали говорить царю: «Если убьешь сына, то отец никогда не придет