Улей. Испытание жрицы - Юлия Борисовна Жукова

— Ну, они от этого становятся как бы немножко замутнёнными, — кивнула Хельга. — И мяса наращивают больше, или там шерсти. Смотря какой скот и чем именно подкармливать. Но для людей это уже безопасно есть. О, смотри, вся чешуя наросла!

Мы снова надели куртки, которые теперь приятно серебрились, и принялись за штаны с сапогами. Стоять посреди Сальфьяллы с голым задом было не очень-то приятно, так что я на всякий случай и на себя чешуи налепила, где смогла.

— А ведь ты могла бы это продавать, — задумчиво заметила Хельга.

— Штаны?

— Если продавать штаны, тебя спросят, где взяла зубатку и почему налог не уплочен. Артефакторов, которые умеют выделывать её шкуру, всего трое, к ним тоже придут с налоговыми вопросами, ведь это очень дорогая работа. А если они отмотаются, решат, что ты сама артефакторикой занялась, а у тебя ни лицензии, ни организованного рабочего места. Артефакторика — штука опасная, там и испарения всякие, и рвануть может, а ты в Верхнем замке живёшь. Тебя сразу турнут на окраину. Нет, не советую продавать штаны. А вот временное нанесение защиты — это можно. Выходишь с отрядом в Ближний пояс, наносишь, они идут охотятся, а возвращаются уже в старых шмотках, как не было ничего. Ни тебе налог не платить, ни им, да ещё такую дорогую экипировку не покупать. Думаю, можно на этом неплохо заработать.

Я задумалась. А ведь я, наверное, не только зубатку могу сосканировать… И это звучит как отличный вариант! То и примелькаюсь скиппарям, авось возьмут в отряд…

— Готово, — сказала я вслух, когда Модификация показала сто процентов.

Хельга глянула на свой приборчик и цыкнула зубом.

— Одеваемся быстро, Стихийник приближается!

Я едва успела натянуть штаны, а вот сапоги так и остались на траве, когда из-за деревьев выкатился шар. Он был как раз такого размера, чтобы проходить между стволами. Всю его поверхность покрывали ледяные шипы — полупрозрачные и бугристые, как сосульки.

— Голову береги! — шепнула мне Хельга, натягивая капюшон. — Он ими…

Пиу! Пиу-пиу!

— Стреляет!

Несколько шипов просвистели мимо, а один ударил меня в живот. Не пробил, но меня протащило пару метров по лесной подстилке и шмякнуло о дерево. Я выставила руки перед лицом и выдохнула. Ладно, шкура зубатки работает, попробуем-ка разморозить этого ёжика! Где там моё Распределение?

Глава 18

Магия-шмагия

Хорошо, что я нанесла чешую и на ладони тоже. Потому что закрываться от летящих в меня ледяных дротиков только рукавами было бы недостаточно. И так чуть не словила парочку лицом. А ещё хорошо, что нанесла на ступни, потому что сапоги я надеть не успела и металась теперь по шишкам и хвойным иголкам босиком.

Распределение никак не хотело перекидываться на что-то кроме меня. Самое большее, что оно могло, — расширить контур моего тела на метр и обогреть этот метр. Поняв, что лучше я под обстрелом ничего не придумаю, я метнулась среди летящих навстречу сосулек прямо к ёжику. Хельга что-то кричала, но я не соображала достаточно, чтобы понять.

Чешуя получила хорошенькую такую проверку — меня задели по касательной, наверное, пара десятков дротиков, а парочка сбила с ног, пока я добежала до ежа и применила Распределение. С шипением лёд забурлил и потёк, а я…

А я поспешно врубила Поглощение, потому что запас показал 0.08%! Уф, чуть не вырубилась тут.

Ёж ещё пару раз плюнул в меня остатками иголок — основой для сосулек оказались мягкие пучки волос, и они уже не причиняли вреда. Потом он затих. Хельга подошла ближе, подобрала с земли палку и сунула её куда-то в бок ежу. Нажала, как на рычаг, и шар развернулся, оказавшись неким подобием слизня. Из его брюха Хельга аккуратно вырезала небольшой тёмный кристалл.

— Ну ты здорова, конечно, — протянула она. — Вся в синяках теперь небось! Броня бронёй, но не надо так-то уж подставляться!

Я осторожно ощупала себя под одеждой. Да, было немножко больно, но боль быстро уходила. Оттянув воротник рубашки, я проследила за тем, как прямо на глазах синяки желтели, а потом пропадали. Интересно, это Улей меня лечит? Открыла Историю изменений — ну точно, «Восстановление тканей после множественных гематом». Неплохо!

— Синяки на мне быстро заживают, — сказала я.

— Лучше всё-таки заведи что-то дальнобойное, — проворчала Хельга. — Давай теперь этого иглоплёва на рыбу затолкаем.

Мы примерились к слизняку, но тут Хельгин приборчик зажужжал. Она тут же бросила тушу и встала в боевую стойку, выхватив маленькую круглую бляшку, как щит. Что-то просвистело навстречу. Резкий порыв ветра словно собрал воздух с ближайших окрестностей, а перед Хельгой заколебался воздушный щит — похожий на тот, что был у Нокка, но больше. Свист повторился, в щит что-то врезалось и исчезло. Я всмотрелась в лес.

Тварь я увидела не сразу. Это оказалась большая косматая голова, похожая на медвежью. Она ползла по лесной подстилке сама по себе, плавно, как будто её волокли полчища муравьёв. Время от времени голова открывала пасть, и оттуда вылетал какой-то снаряд — прямо в Хельгу.

Что ж, ладно, сейчас я этой голове наваляю! Я перепрыгнула через слизня и вышла вперёд, загородившись руками. Голова пульнула в меня. Ногу пронзила адская боль. Колено подкосилось, я упала на траву, и тут же тварь попала в плечо. Пробивает чешую!

Я постаралась сосредоточиться и выбрала здоровой рукой Дезинтеграцию. Подловить снаряд в полёте, применить… Рамка зашарила по лесу, но летящий в меня кругляш не подхватила. Я увернулась и попробовала со следующим. Никак. Снова увернулась, перекатилась по земле за щит Хельги.

— Наигралась? — крикнула та. — Мочу?

— Подожди!

Из-за щита я прицелилась снова. Вот же он летит, ну как ты не видишь? Ну вот круглый, светлый такой на фоне тёмного леса, почему не цепляется рамка⁈

Но как я ни билась, дезинтегрировать снаряд так и не удалось.

— У меня щит почти весь выгорел! — предупредила Хельга.

— Сдаюсь, — вздохнула я. — Не работает.

Она тут же выхватила из-за спины арбалет и одним выстрелом прибила плюющуюся голову. Я осмотрела свою ногу. Там уже ничего не болело, никаких видимых повреждений. Ничто не помешало мне встать и подойти к голове. Оказалось, двигалась она за счёт маленького змеиного хвостика, растущего сзади.

— Чем оно плевалось? — спросила я, рассматривая пасть. Зубы — ну, как у