Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

уездов состояла в увеличении числа русских дворян в губернских и уездных дворянских собраниях, приток русских жителей в города и как следствие усиление всего русского общества[701]. Казённые и оброчные земли должно было стараться отдавать в аренду только русским, тоже касалось и продажи имений с аукционов[702]. Заблоцкий полагал, что такая мера побудила бы «русских капиталистов» к учреждению акционерного товарищества, занимавшегося покупкой и перепродажей земель преимущественно русским. Говоря об укреплении позиций земских начальников, Заблоцкий напоминал о ранее высказанной идее «учредить уездных начальников с возвышенным окладом, в 5-м классе, с правами главного местного начальника»[703]. Он не предлагал расширения их полномочий, а говорил только о повышении социального статуса уездных начальников в глазах как русского, так и польского общества. Подходящих людей для этой должности Заблоцкий предлагал искать «в лучшем слое общества», поскольку только от «таких просвещенных людей, пользующихся доверием правительства и значением в обществе, можно ожидать умного, современного противодействия польским стремлениям»[704].

Применение только таких мер Заблоцкий считал недостаточным, их необходимо было усилить рядом других, направленных на нравственное и умственное воспитание народа. Эти действия заключались в преобразовании крестьянского быта, составляющего основу материального благосостояния народа, распространении образования среди населения, учреждении реальных училищ, упрочении статуса православного духовенства, путем прибавки ему содержания. В первую очередь Заблоцкий говорил о скорейшей необходимости сделать крестьянина собственником земли, но не в политическом отношении, предостерегая правительство от введения в крае обязательного выкупа, тяжесть которого могла вызвать в народе недовольство. Постепенность он находил в этом вопросе гораздо более благоразумным шагом[705]. Главная цель всех этих мер – укрепление материального благосостояния народа, в точности повторяла идею из «Записки о Западном крае».

Также Заблоцкий писал об устройстве реальных училищ с преподаванием на русском языке, поскольку в крае не существовало даже ремесленного училища для русских, в отличие от специально созданного для евреев[706].

Меры, касающиеся духовенства – увеличение жалованья духовным лицам и освобождение крестьян от обязанностей по обработке полей, принадлежащих священникам, также повторяли одну из мер в отношении церкви из «Записки о Западном крае».

В целом эта часть труда, хоть и повторяла некоторые идеи из записки о Западном крае, всё же являлась самостоятельным документом. В дальнейшем эти идеи в «Записке о Западном крае» были только значительно расширены с учетом условий той местности.

Второй документ не имеет названия, но на первом листе сохранилась полустёршаяся карандашная надпись, сделанная другой рукой, чем написана сама записка: «Копия. <нрзб> Mémoire Mr. Заблоцкий sur les Prs. de l’Occident»[707]. Сравнительный анализ показал, что документ дословно повторяет часть «Записки о Западном крае» из РГИА.

Вопрос о записках из РГИА был рассмотрен в современной отечественной и западной историографии. Д. Сталюнас склонен рассматривать записки из РГИА как результат коллективных усилий «кружка Заблоцкого»[708]. Такой вывод он делал, основываясь на «дальнейших инициативах Заблоцкого», подразумевая под этим появление «Записки о западнорусском обществе» (авторство которой под большим вопросом) и на том факте, что в это время под руководством Андрея Парфёновича служил славянофил А. Гильфердинг[709]. Далеко не ясно, что это был за «кружок» Заблоцкого, упоминавшийся Сталюнасом. В источниках нет упоминаний о кружке Заблоцкого в эти годы. Невозможно предположить, что речь шла об обеденной артели Заблоцкого, существовавшей в начале 1840-х гг. и тогда же распавшейся. М. Долбилов, повторив в целом выводы Сталюнаса, называл Заблоцкого основным составителем или руководителем процесса составления документов[710]. В монографии «Западные окраины Российской империи» авторы не рассматривали вопрос о принадлежности записок перу Заблоцкого или кого-либо другого, констатируя, что Андрей Парфёнович подготовил несколько записок об усилении «русского элемента» в западных губерниях[711]. Но все исследователи, рассматривавшие записки, делали это без связи со служебной биографией Заблоцкого. Поскольку документы достаточно подробно изучены, обозначим самые общие сведения и особенности.

«Записка о Западном крае» представлена императору 24 февраля 1862 г., и написана приблизительно в то же время, что подтверждается «московской» запиской, датированной февралем 1862 г.[712]

К «Записке о Западном крае» приложена сопроводительная мемория государственного секретаря В.П. Буткова, на документе стоит собственноручная резолюция Александра II – «Я прочёл её с большим вниманием и нахожу в ней много справедливого. Не называя попечителя, я отослал её Мин. Вн. Д. и надеюсь, что она не останется без пользы, между этим прошу его поблагодарить от меня[713]».

Главная проблема, связанная с существованием документов – обращение самого Заблоцкого к вопросу о Западных губерниях. В.П. Бутков в сопроводительной мемории писал: «тайный советник Заблоцкий-Десятовский, находясь долгое время по делам службы в Западном крае и изучив этот край во всей подробности составил особую записку»[714]. Государственный секретарь, как начальник Заблоцкого, называл его автором записки. Но послужной список последнего не сохранил сведений, что Андрей Парфёнович когда-либо был в Западном крае. Единственное свидетельство о пребывании Заблоцкого в западных губерниях принадлежит ему самому. В своей речи в Географическом Обществе, посвященной памяти умерших членов Общества, Заблоцкий сказал: «В 1849 году, я вместе с ним (В.А. Милютиным. – Э.З.) совершил поездку в западные и южные губернии России для исследования некоторых отраслей отечественного хозяйства»[715]. В его формулярном списке за 1849 г. значится поездка с формулировкой «в командировке в различные губернии»[716]. Наиболее вероятно, что в обоих документах речь идет об одном и том же путешествии. Заблоцкий находился в отъезде пять месяцев, с мая по октябрь 1849 г. Столько же длились все его командировки и обычно этого времени хватало, чтобы изучить «край во всей подробности». Но в одни и те же губернии он ездил по нескольку раз, здесь же это, видимо, единственная поездка. Поскольку служебная деятельность тесно связана с публицистикой, то можно было бы рассчитывать, что интерес к западным окраинам отразился в публицистических работах Заблоцкого. Ни до этих записок, ни после у него нет работ, где был бы отражен интерес к проблемам западных окраин. К тому же он всегда изучал хозяйственные, экономические проблемы, а политикой в отношении национальных окраин не занимался.

В одном из примечаний, Заблоцкий, сожалея, что Положения 19 февраля не облегчили крестьянских повинностей в Литовских губерниях, причину этого видел в том, что «в Редакционных комиссиях не находилось человека знающих подробно Литовский край»[717]. Андрей Парфёнович состоял членом Редакционных комиссий и имел возможность входить в обсуждение любого отделения, и если он так хорошо знал западные окраины, как утверждает В.П. Бутков, то почему не внес никаких изменений в проект Литовского Положения и упомянул об