Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

подробных сведений о питейном сборе в России, на основании материалов бывших в Архиве Государственного совета, Комитета министров, Министерства финансов и пр. К маю месяцу было напечатано 3 тома таких сведений. А в дополнениях были помещены сведения о способах взимания налога с питей в Англии, Франции, Австрии и Пруссии»[663]. Реформаторы вновь обращались к западноевропейским примерам, но речь шла не о прямом заимствовании западного опыта, а о применении его соотносительно с русской действительностью. Работа подобно деятельности Редакционных комиссий шла очень быстро. Заблоцкий с сотрудниками справились за 4 месяца, составив описание, где наиболее «ясно обнаружились все недостатки и злоупотребления откупов»[664].

В Департаменте экономии летом 1860 г. был составлен журнал (его редактировал К.И. Домонтович) «отвергавший всякую мысль об удержании в том или другом виде системы взимания питейных сборов посредством откупов, полагая ввести чисто акцизную систему, на началах, им в журнале изложенных»[665]. Журнал внесён в Общее собрание Государственного совета, «который, между прочим, выразился так: «Государственный совет не мог не отдать полной справедливости как отчетливому во всех отношениях рассмотрению настоящего предмета Департаментом государственной экономии, так и составлением в Государственной канцелярии исторических и статистических сведений о питейных сборах в России, труду, замечательному своей полнотой и тщательным изложением, доставившим Государственному совету возможность вникнуть во все подробности столь важного и многосложного дела»[666]. Таким образом, в Государственной канцелярии во главе с В.П. Бутковым, по инициативе и непосредственном участии Заблоцкого был разработан самостоятельный проект с главным требованием некоторых представителей «либеральной бюрократии» – введением полностью акцизной системы. В.П. Бутков отметил активное участие Заблоцкого в сборе и составлении этих сведений, о чём доложил государю во всеподданнейшей записке: «Ему всё дело одолжено своим успехом, под его руководством в течение одного года собраны все материалы и обработаны все проекты; он же докладывал их и Департаменту государственной экономии, и Общему собранию Государственного совета»[667]. Эти работы Заблоцкий, как и некоторые члены Канцелярии, проводили параллельно с работами в Редакционных комиссиях при колоссальном напряжении умственных и физических сил.

Подготовленный проект поступил в Общее собрание Совета, которое по итогам рассмотрения приняло его полностью, постановив «ввести в России с 1 января 1863 г., то есть со времени окончания действующих тогда питейных откупов, одну общую чисто акцизную систему питейных сборов, предоставив министру финансов составить подробный по этому предмету проект, на основаниях, изложенных в журнале Общего собрания»[668].

Мемория Совета представлена государю, ещё сомневавшемуся в успешном исходе дела: «На докладной записке князя Орлова с представлением 3-х томов сведений о питейных сборах он написал: «Дай Бог, чтобы из этого вышел прок»»[669]. Несмотря на сомнения Александр II подписал проект, постановив учредить особую комиссию под ведением министра финансов для составления проекта положения о питейных сборах. Государственный секретарь В.П. Бутков предложил Заблоцкому возглавить комиссию и последний не сразу принял это предложение, поскольку полагал, что «все дело, как направление его, так и обработка частностей, должна лежать на председателе, я с первого раза не решился принять это дело, весьма сложное, и главное – влекущее за собой для меня лично если не юридическую, то нравственную ответственность за успех, который прежде всего должен высказаться в поступлении значительного государственного дохода, в чём сомневались весьма многие, и вообще в избытке хорошего мнения, что без откупов едва ли можно рассчитывать на исправное поступление питейного дохода»[670]. Роль председателя, как активного и направляющего деятеля, Заблоцкому действительно была не совсем привычна. Руководителем Заблоцкий был не раз, например, замещая в МГИ директоров департаментов или будучи председателем Учёного комитета. Правда, в последнем случае его председательство было скорее почётным назначением, нежели действительно влиятельной должностью. Здесь же речь шла об иной степени участия – в данном случае руководитель должен был быть активным, главным деятелем, а Заблоцкий всегда предпочитал оставаться в тени, не выделяясь из общей массы. Но для этой должности, он – наиболее подходящая кандидатура, поскольку к моменту предложения В.П. Буткова Андрей Парфёнович давно и пристально наблюдал за подготовкой реформы, и более того являлся одним из её разработчиков. Только посоветовавшись с Николаем Милютиным, Заблоцкий решился принять на себя управление комиссией[671]. По приглашению председателя в комиссию вошли люди, которых он «находил полезными для решения дела» – К.К. Грот, М.Х. Рейтерн, А.А. Абаза, А.И. Кошелев[672]. Также членами были А.К. Гирс, М.П. Веселовский, С. Стояновский, А.А. Гагемейстер (брат Ю.А. Гагемейстера) и др.

Внутреннее устройство Комиссии напоминало Редакционные комиссии – она поделилась на 4 «подкомиссии» – административная (председатель К.К. Грот), винокуренная (председатель А.И. Кошелев), пивоваренная (председатель К.К. Грот), ученая (председатель академик А.Я Купфер)[673]. Каждый из членов имел право участвовать в заседаниях всех подкомиссий с правом совещательного голоса[674].

В составе оказались бывшие члены Редакционных комиссий и лица совершенно противоположных взглядов. Таким образом, при подготовке этого преобразования, как и крестьянского, в одном месте столкнулись сторонники и противники реформы. Но накал борьбы был ниже. Составители «Положений 19 февраля» всё ещё чувствовали себя единой сплоченной группой, конечно, с оговорками в силу различий во взглядах, но как вспоминал Андрей Парфёнович, противопоставляя себя и своих коллег-реформаторов, оппозиции в комиссии: «наших (курсив мой. – Э.З.) разногласий почти не было»[675].

Оппозицию составляли представители министерства финансов в лице вице-директора департамента разных податей и сборов Я.И. Голубева и заводчики винокурен. А.И. Кошелев, вспоминая о деятельности Комиссии, отметил, что против мнения заводчиков, в число которых он входил сам, единым фронтом стояло большинство комиссии: «Члены от правительства, то есть чиновники-администраторы и во главе их К.К. Грот отвергали эту систему и предлагали акциз с выкуренного вина, принимая емкость квасильных чанов только как основание к определению недокура и перекура. Вследствие этого разногласия прения были нескончаемые; большинство – все члены администраторы – стояли за последнюю систему, а мы заводчики, – за первую»[676]. Единство взглядов «чиновников-администраторов», то есть бывших сотрудников Редакционных комиссий и в целом представителей «либеральной бюрократии», подчеркивали даже оппозиционеры. Здесь же чувствуется отголосок постоянных упреков недоброжелателей в том, что «либеральные бюрократы»» не знали России в практическом отношении, не знакомы с её бытом и потребностям, что на практике не совсем соответствовало действительности.

А.И. Кошелев считал, что при существовавших разногласиях не могло быть никакого соглашения, но подобно деятельности Редакционных комиссий, последнее слово осталось за председателем, решившим исход спора[677]. Только решающий голос принадлежал не официальному председателю – Заблоцкому, а министру финансов, которому напрямую подчинялась комиссия. Следуя его предложению, комиссия