Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

По мнению К.К. Грота, Заблоцкий стал «душой всего дела»[679]. По свидетельству М.П. Веселовского «Заблоцкий руководил прениями, но личного труда прилагал немного»[680]. А.И. Кошелев вспоминал: «Председатель общей Комиссии Заблоцкий присутствовал почти во всех подкомиссиях, не стесняя нас тем нимало, а желая только обстоятельнее ознакомиться с порученным ему делом»[681]. Собственно, ни одно из этих воспоминаний не противоречит друг другу, все они показывают, что Андрей Парфёнович был душой дела, вдохновителем и организатором, но не творцом реформы. Например, в отличие от Н. Милютина, который был и вдохновителем, негласным лидером и одновременно главным деятелем, разработавшим содержание реформы. Заблоцкий в свою очередь, считал себя главным деятелем, попытавшись изобразить себя таковым в воспоминаниях, дабы доказать несправедливое отношение к нему, выразившееся в недостаточной, по его мнению, выплате вознаграждения за труды в комиссии[682]. Его мемуарные записки и были посвящены этой цели, но даже в них Заблоцкий не сумел выставить себя лидером, обрисовав в общих чертах только деятельность комиссии.

Андрей Парфёнович скорее всего был контролирующим и направляющим руководителем (эта роль ему несколько привычнее), а главным исполнителем стал Константин Карлович Грот – в прошлом самарский губернатор и бывший сослуживец Заблоцкого по МГИ[683]. Вместе они подготовили справку «О главных основаниях взимания питейных сборов» (издана под названием «Сведения о питейных сборах в России») – огромный историко-статистический труд о состоянии питейного дела в России[684]. Но выяснить роль каждого из них в подготовке труда сложно – черновики работы пока не обнаружены.

Работа шла в спешке, дабы не привлекать излишнего внимания общества, излишне взбудораженного проведением крестьянской реформы. Как сказал один из современников – «Только под сильным впечатлением обнародования Положения 19 февраля комиссии А.П. Заблоцкого удалось без всякого шума сокрушить ненавистную всем честным людям России откупную систему»[685]. Дальнейшая реализация реформы была предоставлена К.К. Гроту, как единственному, по убеждению Заблоцкого, «человеку в России, на которого можно было бы возложить всю организацию управлению акцизными сборами»[686].

Разработанный проект «Положения об акцизе с питей» представлен в Государственный совет, рассмотревшему его в течение трех заседаний 5,8,9 июня 1861 г. Проект защищал Н.И. Бахтин, сочувствовавший делу реформы. Заблоцкий только редактировал проект журналов Общего собрания, посвященных обсуждению акцизного преобразования.[687]Принятый проект высочайше утвержден 1 июля 1861 г. почти без всяких изменений[688].

Заблоцкий, умудренный опытом чиновник понимал, что «как бы ни было хорошо составлено Положение об акцизной системе, но введение, успех его действий будет зависеть от взгляда тех лиц, которым будет поручено введение в действие нового положения, что для того чтобы заручиться успехом нужно прежде всего, чтобы директор Департамента (податей и сборов. – Э.З.) разделял вполне мысли и намерения (составителя) составителей проекта и был бы предан всей душой новой системе[689]. По его образному выражению: «Вино новое надо лить в новые меха»[690]. Заблоцкий поделился своими размышлениями с В.П. Бутковым и А.М. Княжевичем и указал им на К.К. Грота как наиболее подходящую фигуру для замещения должности директора[691]. 1 января 1861 г. К.К. Грот назначен директором департамента податей и сборов.

За труды по преобразованию системы питейных сборов Заблоцкий получил Высочайшей благоволение в 1861 г. и в 1862 г. орден св. кн. Владимира 2-ой степени[692].

Заблоцкий в разной степени принял участие в подготовке двух важнейших преобразований эпохи Великих реформ. В подготовке остальных преобразований он непосредственного участия не принимал, но горячо сочувствовал судебной и земской реформе[693].

Как и большинство других реформаторов, он был отстранён от процесса реализации. Впрочем, Заблоцкий в силу своего характера не мог быть «реализатором», он не обладал таким острым и дальновидным умом как Николай Милютин, такой работоспособностью как Константин Грот. И к этому времени он уже пожилой человек, утративший юношеский пыл и восторг (но не интерес) к преобразованиям. Он прошел всю киселёвскую школу и видел, как постепенно угасал интерес высшей власти к реформам и возможно, предполагал, что история может повториться. К тому же для человека, могущего следить за претворением реформы, он всегда был чрезвычайно осторожен, предпочитая оставаться в тени.

Ко времени службы в ДГЭ относится появление целого ряда записок, приписываемых Заблоцкому и посвященных Западному краю. В его личном фонде в РГИА хранятся два документа – «Записка Заблоцкого-Десятовского о мерах необходимых для упрочения русского владычества в Западном крае» и «Материалы для истории Западно-русского общества, собранные Заблоцким-Десятовским и другими для борьбы с польским влиянием»[694]. К ним примыкает «Записка Заблоцкого о необходимых мероприятиях по русификации западных губерний»[695]из фонда великой княгини Елены Павловны в ГА РФ, которая по неизвестным причинам не учитывалась исследователями этого вопроса. В ней под одним названием находятся два документа. Первый – «Записка о нынешнем положении губернии Киевской, Волынской и Подольской», то есть края, принятого называть Юго-Западным[696]. Сам документ не подписан, но на первой странице в углу подписано «Заблоцкий», надпись сделана той же рукой, что и подобная запись о Заблоцком на втором документе. Записка, в отличие от других документов этой серии написана от первого лица, что не характерно для работ Андрея Парфёновича. В целом по тону, характеру суждений и общим идеям она очень напоминает «Записку о западном крае» только написанную с учётом местных условий. Оба документа открываются схожим рассуждением о борьбе в крае двух стихий или элементов – пришлой польской и туземной русской и необходимости противодействия польскому влиянию[697].

Но здесь Заблоцкий не так дерзок в своих предложениях, в частности не затронут вопрос о предоставлении местным народным элементам самостоятельности, в отличие от «Записки о западном крае», где эта идея являлась одной из главных. В противовес польскому влиянию Заблоцкий предлагал действовать двояким образом – «мерами административными и возбуждением русского населения к деятельности, к развитию в материальном и умственном отношении, чтобы оно в том и другом могло стоять в уровень с Польским»[698]. К первым он отнёс – отстранение поляков от правительственного, официального значения в крае, присоединение к Киевской губернии некоторых уездов Черниговской и Полтавской губерний, прилегающих к Днепру, запрещение переселения поляков из Царства Польского на помещичьи земли, привлечение русских капиталистов к приобретению недвижимости в крае, возвышение значения земской полиции в лице уездных начальников[699]. Заблоцкий настаивал на недопущении поляков на должности мировых посредников, как имевших «непосредственное отношение к народу» и определение только русских православного вероисповедания на должности волостных писарей[700]. Польза от присоединения Заднепровских