Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

Канцелярию он оставил только одну запись, где ошибся в написании имени своего предшественника: «Исправляющий должность статс-секретаря в департаменте экономии Тигачев (на деле Н.П. Шигаев. – Э.З.) был назначен товарищем министра финансов, г. Бутков и граф Гурьев (предложил мне занять это место – зачеркн.): поступить на это место в конце февраля сего года»[603].

В феврале 1859 г. Н.П. Шигаев назначен товарищем министра финансов. На его место – статс-секретаря Департамента Государственной экономии – назначен Заблоцкий, по соглашению государственного секретаря В.П. Буткова с председателем Департамента гр. А.Д. Гурьевым, которому Андрей Парфёнович был известен лично[604]. Оклад новой должности был ниже получаемого ранее и в виде прибавочного жалованья ему оставлены ежегодные квартирные деньги – 1200 рублей серебром, дававшиеся «за отлично – усердную службу» в МГИ[605].

По приглашению Заблоцкого в Департамент перешёл К.И. Домонтович, занявший должность его помощника[606]. К моменту прихода Заблоцкого в Государственную канцелярию в ней собирались все бумаги по крестьянскому делу[607]. Привлечение Андрея Парфёновича – одного из самых опытных специалистов по проблемам сельского хозяйства означало, что в Канцелярии происходило нечто большее, чем просто составление и рассмотрение проектов по крестьянскому делу.

На новом посту ему вверено «производство всех дел, касающихся государственного хозяйства и финансовой части вообще»[608]. Для некоторых чиновников Канцелярии Заблоцкий вновь стал наставником. Вместе с ним (в том числе в Государственном совете) работали В.И. Вешняков, Е.И. Ламанский, М.И. Семевский, А.Ф. Гильфердинг, А.Н. Куломзин, С.А. Ольхин[609]. Как знаток политэкономии и финансов Заблоцкий, по признанию современников, оказал на многих из них большое влияние. Председателем Департамента государственной экономии в 1862 г. назначен К.В. Чевкин, с которым Заблоцкого связали тёплые дружеские отношения. Андрей Парфёнович называл его имя среди лиц, оказавших на него наибольшее влияние[610].

После перехода в Канцелярию он сразу получил приглашение Я.И. Ростовцева принять участие в работе Редакционных комиссий. Переговорами с Бутковым по поводу назначения Андрея Парфёновича в Комиссии занимался Пётр Семёнов[611]. Бутков согласился на предложение Ростовцева, поскольку находил, что «Заблоцкий по своим основательным сведениям в финансовых науках и в сельском хозяйстве может принести существенную пользу» в ходе деятельности Комиссий[612]. Он, как и другие чиновники Государственной Канцелярии, входившие в состав Комиссий, занимался составлением «извлечений из подлинных описаний всех помещичьих имений»[613]. Параллельно с работой в Комиссиях они не оставляли своих прямых обязанностей по Государственному совету[614].

На тот момент Заблоцкий едва ли не самый опытный чиновник, обстоятельным образом изучивший вопросы русского сельского хозяйства и экономии. Он не только самый опытный, но самый старший их всех членов Комиссий, которым в целом от 35 до 45 лет[615]. Во время работы Редакционных комиссий (1859–1860 гг.) – ему 51–52 года. Ближе всех по возрасту к нему только председатель Я.И. Ростовцев, которому в 1859 г. 55–56 лет[616]. Отчасти именно поэтому П. Семёнов называл Заблоцкого «Нестором» крестьянского дела[617].

Андрей Парфёнович, вероятно, был лично знаком со всеми членами, по крайней мере, с теми, кто составлял «либеральное большинство» Комиссий. Многих он знал по службе в МВД и МГИ, других по деятельности в РГО. Для некоторых из них Заблоцкий не просто коллега и друг, но в первую очередь наставник, под руководством которого они изучали крестьянский вопрос. По признанию П. Семёнова, Заблоцкий оказал громадное влияние на целую плеяду разработчиков крестьянской реформы[618]. Среди них – Н. Милютин, И. Арапетов, Я. Соловьёв, П. Семёнов, К. Домонтович.

Л.Г. Захарова обстоятельно изучившая вопрос о создании Комиссий, связывала их появление с двумя записками С.С. Ланского и Я.И. Ростовцева поданных императору, написанных Николаем Милютиным и Петром Семёновым[619]. Могли ли сами Н.А. Милютин и П.П. Семёнов дойти до идеи создания Редакционных комиссий. Наиболее вероятно, конечно, что они сами оформили и предложили эту идею. Но Заблоцкий ещё в 1850-е гг. в одной из своих записок описывал «предтечи редакционных комиссий – английские Parliament inquiries, привлекшие его сочетанием экспертного подхода с гласностью процедуры»[620]. Заблоцкий старинный и ближайший друг Милютина, в это время он очень близко сходится с Петром Семёновым (с которым будет служить в Государственной канцелярии). Как гипотезу, требующую ещё тщательной проверки, можно предположить, что Заблоцкий мог подсказать обоим идею о создании специального вневедомственного органа для разрешения крестьянского вопроса.

Андрей Парфёнович стал членом-экспертом Финансовой комиссии, созданной для рассмотрения «предположений о финансовых мерах к облегчению крестьянам выкупа земельных угодий»[621]. Особенно этим назначением был доволен Николай Милютин[622]. Вместе с Заблоцким в Финансовую Комиссию вошли Н.Х. Бунге, М.П. Позен, Ю.А. Гагемейстер, М.Х. Рейтерн (после кончины Ростовцева), Е.И. Ламанский, Н.А. Милютин, Н.А. Кристофари. Официально главой Финансовой комиссии являлся Я.И. Ростовцев, совмещая её с должностью Председателя Редакционных комиссий[623]. По свидетельству П.П. Семёнова, неофициальным главой отделения был Н.А. Милютин[624]. Государственный секретарь В.Г. Бутков во всеподданнейшей записке о действиях Заблоцкого в ходе подготовке акцизной реформы назвал его председателем финансового отделения: «Всё это было им исполнено в то время, когда он был членом редакционных комиссий по крестьянскому делу и председателем того отделения сей комиссии, которое занималось составлением выкупного проекта»[625]. Заблоцкий действительно мог быть председателем Финансовой комиссии, но только в качестве заместителя Ростовцева, так как являлся старшим по чину членом финансового отделения. И этот факт совершенно не противоречит мнению П. Семёнова о Н.А. Милютине – как о неофициальном главе Отделения.

Финансовая комиссия имела особое положение, поскольку её члены могли участвовать в общих собраниях и заседаниях других отделений, тогда как остальные не приглашались к участию в её работах[626].

В разгар деятельности комиссий летом 1859 г., из-за ухудшающегося состояния здоровья Заблоцкий уехал в отпуск. Его место в комиссиях, по настоянию Николая Милютина, занимает К.И. Домонтович, оставленный позже постоянным членом Общего присутствия с правом участия в делах Хозяйственного отделения[627].

По мнению П. Семёнова, Милютин признавал за работами Заблоцкого в Хозяйственном отделении большую важность[628]. Но когда сам Пётр Семёнов вспоминал о деятельности Хозяйственного отделения, он даже не упомянул Заблоцкого как одного из членов. Возможно, это связано с отпуском Андрея Парфёновича, но он уехал летом, пропустив только половину заседаний, продолжавшихся 4 месяца – апрель, май, июнь, июль[629]. Таким образом, молчание о Заблоцком – как деятеле Хозяйственного Отделения нельзя объяснить только его отсутствием в Петербурге в это время. С другой стороны, П. Семёнов вспоминал о ежедневных сношениях с Заблоцким