Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

на стол анонимный донос о собраниях у А.А. Краевского и В.П. Боткина (в доносе была неправильно написана фамилия Боткина – Баткин). А.Ф. Орлов потребовал предоставить ему справки о лицах, участвующих в обедах у А.А. Краевского, что было исполнено. М.К. Лемке привёл эти документы в своём исследовании, но несколько в сокращённом виде. Приведем их здесь полностью, поскольку, они представляются наиболее объективными характеристиками Заблоцкого. В первом из них отмечено: «Статский советник Андрей Парфёнович Заблоцкий-Десятовский служит в Министерстве государственных имуществ, занимая должности: члена Ученого комитета и редактора Журнала Министерства государственных имуществ. Заблоцкий был всегда тих и чрезвычайно деятельно занимается служебными обязанностями. По поручению генерал-адъютанта графа Киселёва, он неоднократно предпринимал поездки по России, Грузии и был за границею.

Вместе с князем В.Ф. Одоевским, Заблоцкий издает книжки, под названием “Сельское чтение для простого народа”, весьма уважаемые публикою»[566]. Вторая характеристика более подробная, касается и частной жизни Заблоцкого: «Заблоцкий-Десятовский Андрей Порфирьевич (так в тексте. – Э.З.), статский советник служит в сельском департаменте Министерства государственных имуществ, состоит в Ученом комитете и издает разные брошюрки для сельского чтения. Он человек весьма ученый, образованный, пользуется особым вниманием своего министра графа Киселёва и весьма дружен с племянником его коллежским советником Милютиным, служащим в Министерстве внутренних дел. Как человек образованный был посылаем за границу, для собрания сведений по ученой и хозяйственной части, для приспособления их к быту государственных крестьян. Квартирует он в участке 1-й Адмиралтейской части в доме Риттера номер 237, и занимается ученою частью и разными проектами для устройства государственных крестьян – ведет жизнь более тихую, кабинетную.

В отпуске директора своего – он исправлял его должность с усердием и ревнительностью. Живет вместе с своими братьями, знакомство имеет со всеми почти людьми известными здесь в Петербурге своею ученостью и литературными трудами. Об нем отзываются его сослуживцы – и люди его знающие с хорошей стороны и приписывают ему необыкновенный ум»[567]. Несмотря на некоторые неточности в тексте – неправильное указанное отчества Андрея Парфёновича – документ весьма интересен. Даже жандармы считали, что Заблоцкий пользовался особым вниманием своего министра и это действительно говорит об исключительной душевной близости Киселёва – Заблоцкого. Наиболее важным для жандармов было то, что Андрей Парфёнович вел тихую, незаметную «кабинетную» жизнь. Но этот факт прямо противоречит уверениям агентов о знакомстве Заблоцкого почти со всеми известными людьми в Петербурге. Как при исключительно «кабинетной» жизни он мог знать такое количество людей? Впрочем, все эти характеристики не выделяют Заблоцкого из числа других участников обедов. Как писал автор донесения: «Все оне люди более или менее лучшего ума, образования и ничего общего между собой кроме литературных занятий, и пристрастия к этому делу не имеют; посещали и посещают друг друга, именно по ремеслу, и иногда обедают вместе, однако же далеко не все. Люди преданныя, благомыслящия не подающия на себя никакого подозрения, кроме раздражения завистниками к ним по молве принадлежит злейшим Булгарин, и некоторые члены Географического общества несогласные во мнениях; говорят – они везде стараются чернить противников»[568].

Подчёркиваемая всеми личная приближённость к министру не была стимулом к чиновничьей карьере Андрея Парфёновича. На протяжении всей службы в МГИ Заблоцкий почти не занимал высоких постов, иногда замещая директоров департаментов. Он проводил большую часть времени в многочисленных командировках по России и Европе. Заблоцкий являлся своего рода постоянным «чиновником особых поручений» при министре, которому поручалось рассмотрение самых важных вопросов. Возможно, такое положение Андрея Парфёновича объяснялось характером П.Д. Киселёва. По его мнению, министр слишком далеко заходил в своём отрицании непотизма, особенно в отношении к своему племяннику Н.А. Милютину[569]. Весьма вероятно, это «отрицание непотизма» распространялось и на самого Заблоцкого, которого Киселёв хотя значительно приблизил к себе, но больше никак не продвигал по службе. При этом на протяжении всей службы Андрея Парфёновича в министерстве государственных имуществ Павел Дмитриевич всегда защищал его, например, в случае с «Запиской о крепостном состоянии». Только перед самой отставкой П.Д. Киселёв походатайствовал о назначении Заблоцкого на один из важнейших постов в ведомстве.

В 1856 г. весьма внезапно П.Д. Киселёв был отстранён от должности министра и определен послом в Париж. Столь быстрая отставка, вероятно, вызвана личным недоверием Александра II к политике министерства. Освещая это время в биографии Киселёва, Заблоцкий отметил, что ещё до отставки министр увидел в царской резолюции на одном из своих последних докладов «знак монаршего недоверия»[570]. Чем было вызвано недоверие молодого императора к деятельности министерства, вопрос сложный. Но, очевидно отставка П.Д. Киселёва и недовольство его докладами связаны с интригами противников графа. Об этом косвенно свидетельствует тот факт, что однажды, в разговоре с Д.П. Хрущовым – товарищем министра государственных имуществ, император оборонил фразу, что слышал и слышит множество жалоб на управление государственных имуществ[571]. Но государь был недоволен лишь деятельностью ведомства, но не самим министром.

О личном недоверии императора к П.Д. Киселёву речи не шло, поскольку, Заблоцкий в 1856 г. назначен директором Департамента Сельского хозяйства с Высочайшего соизволения именно по представлению П.Д. Киселёва. И сам П.Д. Киселёв был назначен на ключевой дипломатический пост после событий Крымской войны – русского посла в Париже.

Благодаря новой должности Андрей Парфёнович получил в своё распоряжение все наработки МГИ, касающиеся крестьянского вопроса. Назначая Заблоцкого директором, Киселёв, видимо, надеялся, что передал крестьянское дело в надёжные руки, точно так же, как и выбрав в себе в преемники В.А. Шереметьева, обещавшего министру вести ведомство на «положенных в его основание началах»[572]. В поддержку В.А. Шереметьеву товарищем министра назначен Д.П. Хрущов, придерживавшийся либеральных взглядов и «поддержанный наиболее прогрессивной частью министерства с Заблоцким во главе»[573].

Мог ли П.Д. Киселёв назначить товарищем министра – Заблоцкого гораздо более близкого к нему, чем Хрущов? Теоретическая возможность у него была, он мог предложить императору кандидатуру Андрея Парфёновича, но не сделал этого. Источники обходят молчанием этот вопрос. Оно объясняется тем, что назначение Заблоцкого на более высокий, чем пост директора департамента, скорее всего даже не рассматривалось. Поскольку в общей атмосфере, когда правительство только начинало давать осторожные обещания реформ, вело подготовку к ним в обстановке строжайшей секретности назначение Заблоцкого было просто невозможным. Его репутация ярого сторонника отмены крепостного права, «красного» бюрократа вместе с новым назначением могла служить для противников реформы неоспоримым знаком подготовки к проведению преобразований. Возможно, поэтому П.Д. Киселёв выбрал более незаметных В.А. Шереметьева и Д.П. Хрущова.

Но как показали дальнейшие события П.Д. Киселёв ошибся в своих