Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

Свой житейский опыт он превратил в серьёзную заметку, где рассказано об удобстве сложенной ему печи и её преимуществах перед голландскими печами. Собственный живой интерес ко всему новому помогал Заблоцкому искать материалы для своих статей, обращая всё найденное в пользу для образования читателей. Но самый обширный материал, конечно, ему давала провинция. Как неоднократно повторял писатель-чиновник М.Е. Салтыков-Щедрин: «Без провинции у меня не было бы и половины материала, которым я живу как писатель»[523].

Сфера деятельности Заблоцкого в Министерстве государственных имуществ была темой во многом закрытой для широкой общественности из-за критики в её адрес, (Заблоцкий убедительно покажет это в труде «Граф П.Д. Киселёв и его время»), из-за чего ее сотрудникам приходилось не разглашать в публичном пространстве сведения о своей профессиональной деятельности.

Об этом свидетельствуют отметки в формулярных списках о командировках с секретными личными поручениями министра. Поэтому только лишь публицистика, посвященная преимущественно сельскохозяйственным темам, может приоткрыть завесу тайны над работой Заблоцкого и его коллег. Выступления в печати стали для Заблоцкого не только способом выражения собственных взглядов, но средством оправдания деятельности нового министерства, как, впрочем, и возможностью получения дополнительного заработка.

Характеризуя политику министра, Заблоцкий писал, что в её основании лежит идея покровительства – попечительства[524]. Что понимать под попечительством – изложено в наказе императора П.Д. Киселёву при учреждении министерства: улучшение благосостояния, забота о нравственном образовании, распространение среди крестьян сведений полезных в быту»[525]. Публицистика Заблоцкого полностью находилась в русле политики министра. Главная её цель – попечительство и просветительство, направленное не только на образование крестьян, но на просвещение дворян, помещиков, сельских хозяев[526]. В этом отношении уже упоминавшуюся характеристику П.П. Семёнова-Тян-Шанского, что Андрей Парфёнович был «пером Киселёва» можно распространить и на публицистическую деятельность Заблоцкого[527].

Явно для популяризации политики гр. П.Д. Киселёва написана статья «Успехи мер к распространению образования между государственными крестьянами»[528]. В ней автор подчёркивал мысль о преемственности политики Николая I политике Петра I в области народного образования, предваряя статью кратким историческим обзором мер в этой области с XVIII в. и до учреждения МГИ. Для подтверждения успешной деятельности министерства Заблоцкий приводил статистические данные, не требующих пояснения и лучше всего выражавших успех дела[529]. В статье выделены причины, препятствующие распространению образованию среди низших сословий: «недостаток вещественных средств; недостаток преподавателей, предубеждения крестьян против всяческих нововведений»[530]. Обозначив препятствия, Заблоцкий тут же подчеркнул, что все они благополучно разрешились благодаря Высочайшей воле. Даже самые последние и трудные, по мнению Заблоцкого, – личные предубеждения крестьян – рассеялись, после разъяснения им «Высочайшей Воли, что училища основываются для их собственного блага»[531].

Просвещая помещиков, Заблоцкий делал тоже и для крестьян, издавая вместе со своими коллегами различные книги. Самым известным стал сборник «Сельское чтение».

Сборник был задуман совместно Заблоцким и В.Ф. Одоевским в рамках проводившейся МГИ программы по составлению книг для народа. Андрей Парфёнович во многих своих работах не раз подчёркивал важность образования для народа, которое, по его мнению, должно «развивать в молодом поколении сообразительную способность и с тем вместе восприимчивость к улучшениям»[532]. Поскольку «знание» по Заблоцкому категория нравственная, она обязательна должна находить отклик в народе, иначе все развитие будет бесполезным. И именно образование (оно же знание по Заблоцкому) знакомило крестьян с нравственными понятиями. Знание и воспитание для Заблоцкого – главные взаимозависимые понятия, связанные с всеобщим, а не только с крестьянским, образованием. В одной из ранних статей Заблоцкий напишет: «Знание есть сила, сказал Бэкон, а мы прибавим – сила, без которой все прочие силы промышленные производят только скрипучие вращения колес, а не стройное движение общественного организма»[533]. Заблоцкий считал, что все улучшения должны начинаться именно с воспитания: «Если Вы будете тратить миллионы на разные улучшения материальные, все это остается медью звенящей и кимвалом бряцающим, если вы в тоже время оставите без внимания самое могущественное средство – нравственный капитал, которому основание полагается народным воспитанием»[534].

Полемизируя с противниками крестьянского просвещения, апеллируя к удачному западному опыту, Заблоцкий сформулирует ещё одну причину необходимости народного образования – «Образование напротив есть вернейшее основание внутренней тишины»[535].

А.П. Заблоцкий и В.Ф. Одоевский понимали, что составить книги для народа одному человеку невозможно, поскольку «надобно действовать на него с разных сторон, с разных точек зрения; никто не может взять на себя такой многосторонности; для сего дела потребны соединенные усилия многих образованных людей, из коих каждому известна хотя какая-либо одна сторона жизни»[536]. И здесь не только традиционный всесторонний подход Заблоцкого, но и простое понимание предстоящей колоссальной работы, которую невозможно было выполнить одному или двум людям. «Сельское чтение» стало одной из первых специальных книг для крестьян, изданной попечением правительства.

В этих работах он выступил одновременно автором и редактором. Появление книг, предназначенных для чтения малообразованными крестьянами, вызывало различную реакцию. Западник В.Г. Белинский не раз написал хвалебные отзывы на сборник[537]. Мнения славянофилов разделились: А.С. Хомяков относился отрицательно, а М.Н. Загоскин, одобрял издание и сам участвовал в нём[538]. Успехи «Сельского чтения» снискали Заблоцкому известность и славу «крестьянского просветителя». Своё издание Андрей Парфёнович охарактеризовал весьма странно: «Оно («Сельское чтение». – Э.З.) хоть и для публики, но не любит публики»[539]. Вероятно, он имел в виду, что «Сельское чтение» предназначалось для крестьянской публики, но оставшейся частью населения воспринималось весьма настороженно.

Для составления рассказов Заблоцкий и В.Ф. Одоевский набросали в общих чертах программу, которой должны были придерживаться все авторы-участники издания: «…утвердить в народе привязанность в Православной церкви, преданность к Престолу, покорность властям, поселить чувство семейной нравственности, действовать против некоторых вредных привычек и предрассудков простого народа, распространить некоторые понятия об усовершенствовании сельского хозяйства с его различными отраслями»[540].

Изначально сборник не задумывался как систематический[541]. Но в ходе работ ситуация изменилась, готовя первую книгу для публикации, Заблоцкий и Одоевский одновременно работали над второй. По тем же принципам шла работа с третьей частью[542]. В итоге первая и вторая часть стали единым сборником. Статьи второй части сборника являлись логическим продолжением работ первой. Но по непонятным причинам подобной связи не наблюдается между двумя другими частями сборника. На единство первых двух книжиц указывали сами авторы в предисловие к первой части, где авторы призывали сразу же читать и вторую: «Прочтёшь раз, прочти в другой и третий. А как выразумеешь все, тогда читай вторую книжку «Сельского чтения»»[543]. Обычно в этих словах