Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

лица, через несколько лет после командировки, статья показывала сиюминутные, свежие впечатления автора от столицы Великобритании. Для читателей сам Заблоцкий выступает проводником. По ходу прогулки, рассказывая о достопримечательностях, он обращал внимание, в первую очередь на историю этих мест, а потом на внешнее описание. В целом, статья носит отпечаток живого, по-детски непосредственного и восторженного впечатления. В английской столице, Андрея Парфёновича поражало все: «Вид Лондона поразителен: всё в нем великолепно, роскошно»[451]. Заблоцкий, будучи по своим взглядам западником, к тому же впервые оказавшимся заграницей, воспринимал Англию как страну своих оживших сказочных видений – в поездах видел огненных драконов и чудовищ, изрыгающих пламя, в работе телеграфа – волшебство[452]. Точно такую же ожившую сказку на страницах своей статьи он показывал читателям.

Англия была давней душевной привязанностью Заблоцкого и путешествие было осуществлением мечты, поэтому его восторги вполне понятны. Среди своих Заблоцкий слыл страстным англофилом. Любовь ко всему английскому выражалась в его наружности – «он носил бороду a la Gladstone и одевался в английском стиле»251. В собственном доме многое было заведено по английскому порядку – к столу подавались традиционные английские блюда, главное из которых – ростбиф – Андрей Парфёнович как глава семейства всегда резал сам. Ко дню рождения старших членов семьи всегда подавался английский горящий «плем-пуддинг». Даже большинство туалетных принадлежностей было английскими[453]. Над его пристрастием ко всему европейскому посмеивались друзья, многие из которых сами были западниками. Иван Арапетов, рассказывая Дмитрию Милютину о приобретении Андреем Парфёновичем «проникнутым духом западной индустриализации» английской бараньей шкуры для шапки, ставшей предметом гордости последнего, иронически сетовал, что их друг будет очень огорчен, узнав, что грузинская шерсть идёт на подобные головные уборы гораздо лучше[454].

Европейская поездка Заблоцкого была не просто очередной служебной командировкой, её значение гораздо шире. Это было то самое европейское путешествие, ставшей неотъемлемой частью образования русского дворянина со времён Петра Великого. Подобные поездки совершали члены императорской фамилии: цесаревичи и великие князья, рядовые представители дворянского сословия, о нем грезили и мечтали молодые живописцы, скульпторы – выпускники Академии художеств. Эти путешествия стали необходимой частью воспитания и образования просвещённых бюрократов. В подобной поездке был и Дмитрий Милютин. Как отметила Л.Г. Захарова, европейское путешествие сыграло свою роль в формировании мировоззрения Д. Милютина[455]. Заблоцкий своё европейское путешествие совершал уже взрослым опытным человеком со своей системой взглядов. И оно если не оказало решительного влияния на его мировоззрение, то скорее утвердило его в его мнении и взглядах.

Заблоцкому шёл 38 год, но он не переставал учиться, интересоваться и удивляться увиденному, отсюда детская радость, восторг, мерещащаяся сказка. И его впечатления от путешествия были ничуть не меньше, чем у 25-летнего Дмитрия Милютина.

Что делали в таких путешествиях? Отчасти набор действий был стандартным и расходился только в зависимости от целей путешествия и возможностей. Если Андрей Заблоцкий обращал больше внимания на всевозможные сельскохозяйственные и технические заведения, то Дмитрий Милютин больше смотрел на военную сторону дела. Заблоцкий посещает лавочки местных книгопродавцев, ищет и на свои деньги покупает нужные «хозяйственные и полит-экономические» книги, необходимые, по его мнению, для библиотеки Учёного комитета МГИ. И это сверх тех книг, которые он купил по заданию ведомства. Посещая различные заведения, Заблоцкий собирает, покупает образцы местных тканей, льна и вместе с книгами ближайшим пароходом отправляет в Петербург[456].

Но все путешественники обязательно стремились посетить одно – заседания палат во Франции – как пример иного, отличного от России, политического устройства. Для просвещенных бюрократов посещение французских палат было очень важно, они вживую слушали знаменитых политиков – ораторов, видели то новое политическое устройство, о котором до этого только читали в книгах и газетах.

Будучи просто туристами, а не только чиновниками на службе, путешественники для расширения кругозора и образования посещали музеи, картинные галереи, осматривали местные достопримечательности, совершали длинные пешие прогулки. Заблоцкий был достаточно равнодушен к живописи, к архитектуре, его записи в дневнике о посещениях музеев и галерей и осмотре архитектурных достопримечательностей достаточно скупы. Гораздо охотнее он посещал театр, слушал оперу, записывая в дневники названия спектаклей, имена местных прим. Его внук вспоминал, что театральных афиш у дедушки было так много, что, когда они рисовали, сложенные афиши подкладывали им под рисунки, чтобы не пачкать стол[457]. Заблоцкий всегда был неравнодушен к музыке, особенно к народной, слушая которую иногда даже плакал.

С местными знакомыми путешественники обсуждали современные политические события в Египте, связанные с проводимой там политикой Ибрагима-паши, читали местные газеты. Они посещали местные кофейни и рестораны, отдавая должное местным винам, как запишет Заблоцкий в дневнике: «выпили бутылку vin da pays, кисленько, недурно и дёшево»[458]. Несмотря на большую занятость в заграничных путешествиях Заблоцкий обстоятельно вел дневник, чтобы не потерять и не забыть любую мелочь.

Если для Дмитрия Милютина, как для многих русских путешественников, центром притяжения была Франция, то Заблоцкого тянуло в Англию. Его настораживала, но не испугала английская дороговизна, которая заставила в свое время Дмитрия Милютина быстро уехать из Альбиона. Несмотря на разные пристрастия, у обоих чиновников совпали английские впечатления. Они оба были восхищены колоссальностью всего английского: от мануфактур до размеров капиталов, оба отметили, что во всем чувствовалась невероятное кипение жизни. В целом, не зная точно повториться ли подобное путешествие ещё раз, они наслаждались каждым проведенным днем, отчасти играя роль состоятельных европейцев.

В конце прекрасного путешествия предстояло самое неприятное, нужно было внимательно подсчитать свои расходы. Заблоцкий и Д. Милютин кропотливо подсчитали, Заблоцкий остался должен некому «Н.М.» 827 фунтов, 91 цент. Для небогатых чиновников, даже не смотря на пособие от правительства на подобные путешествия, финансовый вопрос стоял очень остро и на протяжении всего времени они стремились контролировать свои расходы.

Анализ статей в связи со служебной деятельностью позволяет утверждать, что Заблоцкий имел свой определённый метод работы. Особенность которого в том, что выбор предметов занятий изначально определялся только служебными заданиями. Но статьи в различных журналах – не прямое следствие их выполнения, а итог домашней работы Андрея Парфёновича. Конечный результат в обоих случаях – официального отчёта и частной статьи – всегда сугубо личное мнение Заблоцкого-Десятовского, основанное на его опыте и наблюдениях. Свои официальные отчёты он превращал в широкодоступные и общеполезные, по его мнению, статьи. Эти работы следует рассматривать, с одной стороны, как результат выполнения поставленных начальством задач, поначалу не представлявших для Заблоцкого интереса, кроме как исполнения служебного долга. С другой, они результат специального целенаправленного изучения и личной заинтересованности.