Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

даже их действия должны были находиться под опекой и поддержкой правительства. Заблоцкий считал, что для надлежащего успеха действий частных лиц, необходимо сосредоточить их действия и придать им «безвредную гласность» и с этой целью учредить при Московском и Петербургском обществах сельского хозяйства особые отделения сельского управления, которые бы занимались подготовкой необходимых сведений для улучшения хозяйственного быта[420]. Последний тезис – о действии частных лиц – стал теоретическим осмыслением всей многолетней практической деятельности Заблоцкого, как журналиста, просвещавшего публику о проблемах русского сельского хозяйства.

В 1844 г. Заблоцкий по делам службы, как председатель Комитета для окончания дел по устройству управлению государственными имуществами в Остзейских губерниях, приехал в Ригу. Помимо служебных занятий Заблоцкий гулял по городу, посещал местное немецкое кладбище, которое более всего его поразило. Оно настолько понравилось путешественнику, что его описание занимает большую часть рабочей тетради. В чистом, ухоженном кладбище, в отношении немцев к могилам своих предков Заблоцкий видит признаки гражданского просвещенного общества: «Тот, кто дорожит прахом родных, почивших, дорожит и интересами живых. Отлично памятна любовь немцев к их предкам: их предки – точно роднее им гораздо. Во всем виден дух общественности»[421]. Соседнее, русское кладбище приводит его только в уныние.

Начало 1840-х годов было для Заблоцкого самым удачным временем как в карьерном, так и личном плане. «По дороге на свою родину из Москвы», а возможно, совершая свою очередную командировку, коих в 1840-ых гг. у него было множество, в имении Апраксиных – Брасово, Заблоцкий познакомился со своей будущей женой Фанни Генриховой (Андреевной) Андрюс (Эндрюс), служившей гувернанткой графских детей[422]. Далее последует свадьба, венчание состоится 21 апреля 1841 г. в придворной церкви Мраморного дворца[423], а потом рождение двух дочерей: Елизаветы в 1842 г. и Ольги (отец звал её Леля, мать – Олинькой) в 1845 г.[424]Восприемниками девочек стали близкие друзья и знакомые родителей. Одним из восприемников Елизаветы – коллега Заблоцкого по МГИ – Николай Ильич Тимковский[425], восприемником Ольги – кн. В.Ф. Одоевский – один из ближайших друзей и коллег её отца[426]. Восприемницей обеих дочерей стала графиня Софья Петровна Апраксина, вдова генерал-майора В.С. Апраксина, внука знаменитой «усатой княгини» Н.П. Голицыной. Возможно, она присутствовала и на свадьбе Андрея и Фанни Заблоцких, поскольку, несомненно, свадебным подарком стал ежегодный пансион, назначенный в день венчания графиней Апраксиной Фанни Заблоцкой[427]. Конечно, избрание таких известных в обществе личностей как графиня Апраксина и князь Одоевский было не только знаком особого уважения со стороны родителей и символом взаимной дружбы, но могло иметь тонкий расчет, связанный с устройством будущего девочек. Какие бы планы отец не строил насчет будущего дочерей, а мы не знаем существовали ли они вовсе, обе его дочери вышли замуж по взаимному чувству и симпатии.

Немного сохранилось свидетельств и о нежных взаимоотношениях супругов Заблоцких, например, трогательные записи в его дневнике о полученных от жены письмах. Заблоцкий заботливо пронумеровывает все полученные письма «от Ф.»[428]. Фанни Андреевна стала хранительницей домашнего очага, полноправной хозяйкой всех многочисленных квартир, что снимал Заблоцкий до покупки собственного дома на Васильевском острове. Вся домашняя экономия легла на ее плечи, и она успевала помогать супругу в его делах. Все счета по оплате работ художников и гравёров для «Земледельческой газеты» сразу направлялись на имя Фанни Андреевны, с просьбой погасить и оплатить исполненную работу.

Как никто, понимая важность всенародного просвещения, Заблоцкий дал своим дочерям хорошее домашнее образование, единственно возможное для женщин в тех условиях. Плата за учёбу была одной из самых главных статей расхода в семье. Так за один год только «на уроки» потрачено 670 рублей[429]. Можно только предположить, насколько обширен был круг предметов, преподаваемый девочкам, но сохранились упоминания о нескольких из них: русский язык, иностранный – французский и немецкий (Елизавета Андреевна владела ещё английским), обучали музыке и танцам[430]. Но вряд ли круг изученных ими предметов ограничивался подобным скромным набором, это не соответствовало культурному уровню их родителей.

С середины 1840-х гг. в служебной карьере Заблоцкого намечаются изменения, немного сокращается количество командировок, вместе с ними количество статей, наступает небольшое затишье. Он становится членом многочисленных комиссий: по управлению государственными имуществами в Остзейских губерниях, центральной комиссии уравнения денежных средств, комиссии для исследования пеньковой, свеклосахарной и табачной промышленности, особой комиссии для составления правил по строительной части министерства государственных имуществ и др. Работа в подобных комиссиях заставляет Заблоцкого больше времени проводить на месте. Он все чаще проводит время в Петербурге, если судить по его формулярному списку. Складывается впечатление, что он как будто остепенился, активно наездившись по России в начале 40-х гг. В 1847 г. в журнале «Современник» выходит «Обыкновенная история» И.А. Гончарова, где, по мнению А.В. Старчевского, одним из прототипов дядюшки Петра Адуева стал А.П. Заблоцкий-Десятовский. «Из двух героев, положительных и черствых, притом не последних эгоистов, мечтавших только о том, как бы выйти в люди, составить капиталец и сделать хорошую партию, Иван Александрович выкроил своего главного героя»[431]. Принимая во внимание художественную обработку персонажа, все же некоторые черты Заблоцкого в этом образе угадываются. Он всегда был немного эгоистичен, как отмечали многие современники, суховат, скуп на выражение чувств и действительно постепенно шёл к тому, чтобы составить капитал, но используя для этого только законные пути. В 1851 году заканчивается «кочевая жизнь» чиновника, меняющего съёмные квартиры, Заблоцкий покупает на Васильевском острове собственный дом. Становится степенным домохозяином, сдает часть дома в аренду, получая с этого стабильный доход и хорошую прибавку к жалованью. Хозяйкой дома становится Фанни Андреевна, её рукой старательно заполняются многочисленные хозяйственные книги. Она строго следит за слугами, специально сорит нитками на ковер, чтобы слуга тщательно вытряхивал его[432].

Пока Заблоцкий примеряется вести размеренный образ жизни, в тоже время в обществе наоборот наблюдается рост интереса к путешествиям по России. Как отметил Н.С. Борисов: «Во второй четверти XIX века происходит взрыв интереса к путешествиям по России. Словно проснувшись после долгого сна, творческие люди видят перед собой огромную, таинственную, прекрасную страну – Россию»[433]. По России начинают путешествовать почти все: начиная от цесаревича Александра Николаевича (хотя, его «венчание с Россией» было несколько ранее), до чиновников, литераторов, ученых и даже аристократов. Каждый находит, изучает и описывает то, что ему нравится: «Иван Аксаков едет изучать повседневную жизнь русского народа и других народов России, Петр Киреевский собирает народные песни, Шевырев отправляется выявлять в далеких монастырях художественные ценности и исторические документы, Андрей Муравьев находит необычайную красоту в