Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

Давая своё разрешение на отпуск, Я.И. Ростовцев надеялся, что Андрей Парфёнович на отдыхе сможет быть полезен Комиссиям, поскольку «он может собрать весьма полезные сведения о мерах, которые были в разных государствах приняты к устройству быта крестьян и выкупу их земель, что составляет предмет занятий Финансовой комиссии»[631]. Выполнил ли Заблоцкий пожелание Я.И. Ростовцева – неизвестно.

В свете вопросов, обсуждавшихся в Хозяйственном отделении, П. Семёнов только раз упомянул Заблоцкого, когда речь зашла о необходимости сохранения общинного землевладения: «Николай Милютин и друг его Заблоцкий-Десятовский глубоко сочувствовали развитию в ней (России. – Э.З.) личной собственности успехам хуторского хозяйства, но и они оба сознавали необходимым сохранение в то время общинного землевладения там, где оно существовало, предоставляя самим крестьянам переходить от общинного пользования к подворному и наследственному, или даже обратно»[632]. И это высказывание не относилось к конкретному присутствию Заблоцкого на заседании, а отражало ранее высказанные им мысли.

Андрей Парфёнович действительно высказывал подобные мысли в одной из своих записок начала 1850-х гг., где, доказывая выгоды личного владения крестьян землей, признавал, что не было необходимости изменять установившийся порядок общественного владения землей. Он полагал, что «не касаясь оснований общественного пользования землей можно его улучшить, вводя постепенно порядок, законность»[633].

Если обратиться к труду Николая Семёнова, наиболее полно отражающему весь ход заседаний, то можно сделать вывод, что Заблоцкий активного участия в делах Общего присутствия почти не принимал. Исключение составляют несколько случаев. В первом – Заблоцкому, Н.А. Милютину, В.А. Черкасскому, Я.А. Соловьёву поручена редакция дополнительного «секретного» журнала, отражающего мнение большинства членов комиссий в ответ на письма П.П. Шувалова и Ф.И. Паскевича, заявивших о своем несогласии с направлением деятельности Комиссий из-за разногласий в вопросе о выкупе[634]. Это был первый серьёзный конфликт в Комиссиях, завершившийся победой мнений большинства. Другой случай связан с подачей в сентябре 1859 г. особого мнения Я.А. Соловьёвым, К.И. Домонтовичем, С.М. Жуковским, А.П. Заблоцким и М.Н. Любощинским (впоследствии отказавшимся от него). Они выступили против предоставления крестьянским обществам права по истечении 9-летнего переходного периода в целом своем составе отказываться от бессрочного пользования всем своим наделом[635]. Авторы, исходя из различных условий местностей, где будет вводиться реформа, полагали, что «в настоящее время нельзя определить срока сложения с помещиков обязанности оставлять те земли, которые будут не выкуплены, в бессрочном пользовании крестьян»[636]. Они предлагали «не упоминать вовсе о праве помещика присоединять крестьянские угодья к господским полям, тем более, что правило это может иметь практическое применение не прежде как в одном случае – через 9-ть, а в другом – через 15-ть лет; для случаев отказа от поземельного пользования отдельных лиц или отобрания у них участков за недоимки, назначить срок, не позже которого помещик непременно вновь предоставляет обществам или лицам крестьянского сословия в бессрочное их пользование участки, временно состоявшие в непосредственном распоряжении помещика»[637]. Поданная записка, по своим предложениям, кардинально не отличалась от взглядов большинства. В данной группе Заблоцкий вероятно и не играл главной роли, инициатором подачи и скорее всего автором документа был Я.А. Соловьёв.

Отдельно Заблоцкий выступил, когда в Общем присутствии обсуждался доклад Административного отделения об общих основаниях образования крестьянских обществ. Андрей Парфёнович, по предложению Николая Милютина, прочёл свою редакцию доклада, которая, по мнению Николая Алексеевича, была «более приближена к редакционной форме закона»[638]. По итогам заседания была принята редакция кн. В.А. Черкасского[639]. Сам факт, что Милютин предложил прочесть мнение Заблоцкого, показывает – между ними происходили более тесные контакты, остававшиеся неизвестными большинству членов Комиссий. В результате этих сугубо частных связей Милютин имел возможность раньше всех ознакомиться с мнением Заблоцкого и оценить его. В этом отношении интересно замечание П.А. Булгакова сделанное Заблоцкому и Н.А. Милютину. Начало одного из заседаний затягивалось, из – за того, что «Заблоцкий и Милютин продолжали ещё разговаривать между собой в той части залы, где завтракали, отделявшейся драпированной перегородкой, так громко, что слышны были их голоса. Булгаков: Генералы! (курсив мой. – Э.З.) Что ж вы не садитесь?

Они отвечали: “Сейчас”.

Булгаков (Гирсу): Ей Богу беда высокий чин»[640].

Шуточное высказывание П.А. Булгакова очевидно подразумевало не только то, что гражданские чины Заблоцкого и Милютина соответствовали военному званию генерала, но отчасти подчеркнуло и особое положение двух чиновников среди членов Редакционных комиссий.

Н.А. Милютин приглашал Андрея Парфёновича вместе с немногими деятелями Комиссий – В.А. Черкасским, Ю.Ф. Самариным на частные особые совещания, имевшие целью устранение всех затруднений, встречавшихся по ходу деятельности[641]. Статс-секретари Заблоцкий и С.М. Жуковский и примкнувший к ним К.И. Домонтович, как члены Государственной канцелярии были своего рода связными между либеральным большинством комиссий и Государственным советом, Главным комитетом[642].

В открытый спор Заблоцкий вступил только один раз, когда в ходе обсуждения доклада «О наделе» В.И. Булыгин высказал мнение, что «казна отдает земли крестьянам без срока, полагая, что всегда может их отобрать, что она сам хозяйка, тогда как помещик сам отобрать не может. Соловьёв и Заблоцкий вступили с Булыгиным в спор и утверждали, что МГИ никогда не отнимало земли у государственных крестьян»[643]. Андрей Парфёнович никогда не мог допустить критики в адрес Министерства государственных имуществ, даже если в высказываниях оппонента был лишь только намек на управление П.Д. Киселёва. Остальные замечания Заблоцкого хоть и свидетельствовали о его пристальном внимании к обсуждавшимся на заседаниях проблемам, но не оказывали какого-либо решающего влияния на ход обсуждений.

В остальных случаях Заблоцкий числился одним из постоянно присутствующих членов, подписывал журналы комиссий, но не проявлял себя как самостоятельный деятель.

В Комиссиях ему поручено выполнить проверку вычислений о существующих крестьянских наделах по Олонецкой губернии[644]. Почему именно эту губернию отдали на рассмотрение Андрею Парфёновичу не совсем ясно, поскольку преимущественно в центре его внимания всегда находились центральные и южные, но не северные губернии.

Н.А. Милютин настоял, чтобы при обсуждении в Хозяйственном отделении Положений Новороссийских областей присутствовал Андрей Парфёнович «по причине его знакомства с краем»[645]. В бытность чиновником МГИ Заблоцкий не один раз объездил новороссийские губернии, о чём свидетельствуют его многочисленные статьи, посвященные южному краю. В этом вопросе Заблоцкий действительно был знатоком, и его привлечение к обсуждению местных положений вполне оправдано.

Он принимал участие в обсуждении малороссийских положений, где наряду с другими малороссами из числа членов – экспертов – Г.П. Галаганом, В.В. Тарновским, кн. С.П. Голицыным, К.И. Домонтовичем высказались