Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

В связи с вышеизложенным Заблоцкого с большой натяжкой можно назвать знатоком западного края, и тем более автором записки. Но в таком случае остается не решенным вопрос – почему В.П. Бутков указал на Заблоцкого именно как на автора, в официальной, поданной императору мемории? В Государственной канцелярии были другие высокопоставленные чиновники уровня Заблоцкого, вполне разделявшие идеи записки. Некоторые из них указаны членами предполагавшегося Западнорусского общества и В.П. Бутков мог выбрать из них любого, назвав автором документа[718].

Государственный секретарь просил Александра II сохранить имя автора в тайне в случае, если его величество изволило бы «найти записку достойной рассмотрения правительства»[719]. Но и в случае неодобрения документа самодержцем имя могло быть и не разглашено. До прочтения записки императором документ прочли гр. Д.Н. Блудов и военный министр Д.А. Милютин, нашедшие его заслуживавшим особого внимания, но знали ли они имя автора из мемории неясно, но скорее всего анонимный создатель труда был им знаком[720]. Записка из фонда вел. кн. Елены Павловны также не была анонимной, а значит ей был известен автор. Со всеми лицами, кому показали документ, Заблоцкий знаком давно и тогда не ясно зачем нужно было выставлять перед ними Заблоцкого автором, если он не являлся таковым. Все лица, знавшие о его авторстве, относились к одной группе лиц, не поддерживающей господствующие в Петербурге мнения о польском вопросе. Польский вопрос в начале 1860-х гг. вновь поделил петербургское общество на две противоборствующие группировки. В начале 1862 г. в самом Царстве Польском наступило временное затишье. Как вспоминал Д.А. Милютин: «Видимое успокоение в Царстве Польском отразилось, конечно, и на тогдашнем настроении петербургских правительственных сфер. Из двух противоположных течений общественного мнения относительно польского вопроса решительный перевес склонился на сторону политики примирительной, уступчивой, гуманной[721]. Записка Заблоцкого, по своему содержанию вполне отвечала принципам подобной политики. Но в это же время, по свидетельству Д. Милютина набирало силу другое течение, вызванное «пропагандой» маркизом Велепольским своей политической теории относительно Царства Польского, направленной на уничтожение русского влияния из Польши и передачей её в руки польской аристократии и католического духовенства – двух главных антирусских сил в крае[722]. Планы маркиза поддерживали влиятельные лица – вел. кн. Константин Николаевич, министры внутренних и иностранных дел, шеф жандармов[723]. В этой связи понятна просьба В.П. Буткова не называть имя автора записки министру внутренних дел – и сам Бутков, и автор записки принадлежали к противоположному течению, которое не поддерживало идеи А. Велепольского.

Император записку одобрил, как писал Д. Сталюнас, но отнесся к ней без особого восторга, всё же направив её Министру внутренних дел. Министр препроводил её в том же виде в Западный Комитет, но, видимо, комитет записку не одобрил, так как после её рассмотрения следы теряются. Заметим – в Комитет представлена расширенная версия документа с приложениями сведений о православных братствах[724]. У всех известных записок из РГИА и ГАРФ никаких приложений нет.

Архивное дело, в котором хранится записка о создании западнорусского общества представляет собой целый комплекс документов, посвященных несостоявшемуся Обществу. К нему относятся несколько копий Устава, к одному из которых приложено письмо А.Ф. Гильфердинга, «Объяснительная записка» к Уставу, всеподданнейший доклад гр. Д.Н. Блудова, черновой вариант доклада, карандашные записки без заглавия, сделанные рукой А.П. Заблоцкого, несколько листов со списками фамилий[725].

Точно датированы только всеподданнейший доклад гр. Д.Н. Блудова и один из списков с фамилиями. Последний из списков датирован 24 апреля 1878 г. и вероятнее всего не имеет отношения к проекту учреждения Общества. Доклад графа Д.Н. Блудова имеет две даты, дату представления Государю – 1 мая 1863 г., и очевидно дату подачи доклада самому Блудову – 30 апреля 1863 г. Объяснительную записку можно датировать серединой марта – апрелем 1863 г. – она не могла появиться ранее, поскольку в тексте содержится упоминание об указе 1 марта 1863 г.[726]Большая часть документов в деле – анонимная. Подписан только доклад Д.Н. Блудова и письмо А.Ф. Гильфердинга. Поэтому вопрос о принадлежности записок перу Заблоцкого или какому-либо лицу здесь гораздо более сложен. В состав объяснительной записки частично входит записка Заблоцкого о Западном крае. Неизвестный автор, переписывал труд Андрея Парфёновича, органично включая его в свой собственный текст. Исследователи отмечали в этом документе эволюцию некоторых идей, что свидетельствует в пользу того, что автором двух записок был один и тот же человек.

Особый интерес представляет черновик всеподданнейшего доклада графа Д.Н. Блудова, содержащий немаловажные подробности о создании Общества и его учредителях, убранные из последней редакции, представленной государю. Сам черновик редактировался неизвестным лицом несколько раз, о чём свидетельствуют многочисленные исправления. Цель редактирования – оставить в тайне имена подлинных создателей и ходатаев, то есть вновь скрыть информацию от самого императора и ещё большего круга лиц. Нейтральное по характеру высказывание, но наводящее знающих людей на мысли о возможных подателях записки: «Некоторые из высших чинов Государственной канцелярии и других правительственных установлений» заменено на патриотически-возвышенное «Некоторые лица, движимые искренней любовью к Отечеству»[727]. В черновике указаны как главные основатели Общества Заблоцкий и Жуковский: «Главные учредители этого Общества: тайные советники Заблоцкий-Десятовский и Жуковский поручили…»[728]. В итоговом документе фраза была изменена на: «Учредители этого Общества поручили тайным советникам Заблоцкому-Десятовскому и Жуковскому и коллежскому советнику Гильфердингу ходатайствовать…»[729]. Таким образом, вновь информация замалчивалась, её вновь скрывали покровители Заблоцкого, коим, несомненно, являлся председатель Государственного Совета гр. Д.Н. Блудов. Очевидно, неудача с запиской 1862 г. заставила Д.Н. Блудова скрыть уже в самом начале настоящих инициаторов создания Общества. Фамилии других членов перечислены на листах, написанных рукой Заблоцкого, где один из списков озаглавлен как «члены-покровители». К последним отнесены – Д.А. Милютин, М.Х. Рейтерн, А.В. Головнин, гр. Д.Н. Блудов, В.П. Бутков, «Генерал-губернатор». Как указывал Д. Сталюнас, одной из причин быстрой подачи записки стала как раз смена виленского генерал-губернатора В.И. Назимова на М.Н. Муравьева, на помощь которого и рассчитывали податели записки[730]. Вероятно, безымянный генерал-губернатор и есть М.Н. Муравьев. Рядом с этим списком, но под знаками вопроса написаны фамилии: Самарин, Черкасский, Чичерин, Тройницкий и гр. Перовский. Помимо этого списка есть ещё несколько списков, в основном совпадающих между собой. Среди указанных лиц встречаются фамилии Буткова, Заблоцкого, Гильфердинга, Домонтовича, Семёнова, Соловьёва, Тютчева, Кояловича, Грота, кн. Оболенского и др. Как отметил один из исследователей: «Лист основателей Общества, который также был подан Александру Второму показывает, что