Кровь зимы - Екатерина Насута

вот мои молитвы были услышаны… Господин Святовит, — она поклонилась, мазнув белоснежным лебяжьим рукавом по ступеням. — Могу ли я рассчитывать, что храм подтвердит мои слова и право крови дорогой моей внучки?

— Несомненно. Более того… — жрец шагнул навстречу княгине, с легкостью отодвинув Каю в сторону, и снова прикосновение его заставило душу замереть. — Я лично буду свидетельствовать, что это дитя является Скопиной не только по праву крови, но и по праву силы. Признанной дочерью Переплута.

— Даже так? — тонкая бровь, темная, будто угольком нарисованная, приподнялась.

— Именно. Ладимира воззвала к покровителю Скопиных и получила ответ, — пальцы жреца сомкнулись на запястье, и руку Каи подняли, продемонстрировав синюю паутину, что появилась на внутренней стороне ладони. — А ещё подтверждение от иных Богов, которые явились, чтобы разделить радость обретения наследницы!

И вторую руку подняли.

Там не паутина, а руны. И Кая даже знает их наименования. Княгиня, кажется, тоже. Вон как разглядывает. С интересом.

А Кая чувствует себя… да вот големом и чувствует, правда, даже те сами двигаются по приказу хозяина.

— Это… — голос княгини не дрогнул, но стал будто бы громче и звонче. — Это просто великолепные новости! И я не помню, когда в последний раз была столь же счастлива! Род возрождается! И с нами снова милость Переплута…

Смешок над ухом слышала, кажется, только Кая.

— И я хочу возложить благодарственные дары… дитя, ты же не откажешься? Люди должны быть благодарны за милость небес!

Опять дары?

Но легкий тычок в спину заставил выпрямиться.

— Буду рада, — выдавила Кая и подумала, что вообще стоило бы свалить за стену.

Может, и жилось бы там сложнее, но всяко спокойнее.

— Не стоит спешить. Она напугана. Растеряна… — пояснил Святовит с мягкою усмешкой, только от неё по спине Каи мурашки поползли. — И ещё сама не осознала произошедшего.

— Как я её понимаю…

— И ещё Ладимира не помнит, что с ней случилось.

— Даже так? — а вот левая бровь у княгини была серебряной, точно морозом побитой. И главное, что сперва это вот несоответствие в глаза не бросалось, а как бросилось, то Кая и поняла, что только на эти разные брови и смотрит. — Дитя?

— Не помню, — Кая наклонила голову. Черные глаза глядели с интересом, и от взгляда хотелось спрятаться. Вот же… у Корноуха глаза тоже черные, налитые, что черешня, которую он когда-то украл и притащил в их тайное место. Немного, всего горсть, но…

Черешня была вкусной. А жизнь тогда — хорошей.

У Скопиной чернота иная.

Это тьма зимней ночи, той, которая накатывает перед бурей, придавливая землю своею тяжестью. И заставляя смолкнуть даже ветра…

— Ужасно. Просто ужасно… бедная девочка! Как вам удалось её отыскать?

— Вот, — теперь Верховный указал на волхва. — Вам следует благодарить этого юношу…

— Я лишь исполнил свой долг, — Белогор произнес это так, что у Каи и сомнений не возникло, что именно так всё и было. — Мы шли по следу карачуновой твари. В Нижнем городе вновь случился прорыв…

— Какой кошмар… — княгиня покачала головой и, обернувшись, произнесла. — Мы должны отправить больше людей на стену. Или, возможно, организовать дополнительные патрули. Зима наступает, и долг каждого, в ком течет благословенная кровь, противостоять этому натиску…

Почему-то от речей появился привкус тухлой воды.

— Конечно, матушка, — Волков поклонился, глянув искоса, но как-то безразлично, что ли. — Ты, как всегда, права. Так и сделаем. Потом. А сейчас я рад приветствовать дорогую племянницу. Я несказанно счастлив, что ты жива.

А вот он притворяться умел куда как хуже.

И рядом раздалось ворчание призрачного зверя. Впрочем, показываться гончая не стала, и хорошо. Почему-то Кае подумалось, что не стоит рассказывать о ней.

Не Скопиным.

И не Волковым.

Она бы и Верховному не стала, но ему и нет нужды. Сам увидел.

— И в знак радости, признательности за подвиг во имя человечества, который ваши волхвы совершают ежедневно, я отправлю в храм дюжину подготовленных юношей, из числа тех, что должны были пополнить гвардию, — продолжил Волков, впрочем, смотрел он мимо Каи и мимо жреца. И говорил так, безразлично, что ли. — Думаю, вы сумеете распорядиться ими.

— Это, безусловно, благой порыв. И от лица храма я благословляю и помыслы, и дела… — Святовит поднял руку. И спину обдало жаром.

Захотелось почесаться, но Кая сдержалась, только сильнее вцепилась в бронированный кулак.

— Да, отец тоже считает, что количество патрулей, особенно в Нижнем городе, нужно увеличить, — отозвался Белогор. — К сожалению, не все понимают, что и там живут люди. И я с радостью передам, что Волковы готовы поддержать его начинание…

— И не только в патрулях. Мы готовы сказать слово перед всеми, — заверила княгиня. — Если будет в том нужда. А слова Волковых, как и Скопиных…

Снова этот странный взгляд.

— Всегда имели вес, — закончила она. — Значит, вы нашли девочку в Нижнем городе?

— Да. В какой-то норе… она пряталась. Она столкнулась с карачуновой тварью, испугалась…