Кровь зимы - Екатерина Насута

Но Кая всё же пояснила.

— Тут выбор небольшой. Или ищешь, чего добыть и продать, или сдыхаешь с голоду. У меня неплохо получалось, так-то. Но я о другом. Вам тут оно не нужно… у вас всё есть. И свет, и тепло,, и хлеб, и вода. Так почему вы такие?

— Какие?

— Ненастоящие⁈

Вопрос повис в воздухе. И Белогор отвернулся к окну.

— Люди, которые выглядят как люди, а внутри… ты сам сказала, что твари живут не там. Почему так?

Кая заставила себя отвернуться от окна. С каждой минутой крепла уверенность, что нужно было уходить за стену. Ватажники там, Дикие… глядишь, и не пропала бы.

— Не поверишь. Я сам себя о том спрашиваю, — тихо ответил Белогор.

— И как?

— Ответа пока не нашёл… давай я лучше про Бастионы расскажу? Хочешь? Про то, как они появились? Как вовсе всё стало таким, как есть.

Прозвучало отчего-то жалко.

— Рассказывай, — разрешила Кая.

В конце концов, почему бы и нет.

— Когда-то давным-давно мир принадлежал всем богам, как постановил Творец безымянный. И поставил он над всеми старших сыновей, братьев, Белобога и Чернобога, чтобы следили они за порядком и младшими богами. А сам ушёл дальше…

— Куда?

— По Великому древу, чтобы создавать новые миры. Тебе что, основы не рассказывали? Это же начало учебы…

— Может, и рассказывали. Я не помню толком ничего, — Кая пожала плечами.

— Извини…

— Потом ещё жрец в храме пытался. Что боги сперва мирно жили, а потом воевать начали. И такая война приключилась, что мир едва не погиб. Но потом боги помирились и снова мир поделили… только если поделили, то зачем стена? И остальное?

— Не поделили, — Белогор покачал головой. Интересно, а он Перуна каким видел? Видел ведь наверняка. Его ведь в храм приводили, как положено, с песнями, обрядами и молитвами.

И почему-то стало жаль.

Без всей этой суеты как-то проще, что ли.

— Однажды уснул Белобог. Устал мир сторожить да и прилег на горе, спать собрался тысячу лет и три года, а Лада с Лелей сели чесать волосы его. С тех волос потекли реки живой воды, попала она в воду обычную, смешалась и пошла гулять. Так в мир проникла магия. И это было чудом… получили люди малую силу сперва. Боги же, поняв, что Белобог спит, а Чернобог по привычке давней своей не вмешивается в дела прочих, пошли бродить меж людьми. И многим понравилось. Кто-то находил себе невест, кто-то — женихов… смешалась кровь да и выродилась в новое.

Кая подняла руку. Это выходит, что…

Сказка.

Нельзя же верить в сказки.

— Но светлых богов люди больше жаловали. И дети их множились, заполняя мир… и становилось их год от года больше. А вот никогда много не было. Если и случались, то люди таких не жаловали, сторонились… так было нарушено равновесие.

— И началась война?

— Нет… сперва воевать стали люди. В одном городе, названия которого не сохранилось, поссорились двое. И один ударил другого да и неловко, убил… ему бы виру заплатить, но не захотел, видать. Объявил того, убитого, виновным. Мол, темный, проклясть хотел… а потом слух и вовсе пустил, что темные людей извести желают. Бунт поднялся, полилась первая кровь. А там и вторая, и десятая… многие захотели избавиться от темных. Одни боялись их, другие завидовали, третьи и вовсе решили, что можно поживиться…

Голос Белогора звучал тихо. Кае хотелось ближе подвинуться, чтоб слышно стало лучше, но она не стала.

— И запылали храмы. Очистительное пламя изничтожило темные рощи. Статуи же разбивали или выкидывали… а людей… люди куда более хрупкие, чем статуи. Многие погибали, а погибая, молили богов о справедливости. И говорят, что среди погибших был и тот, в ком кровь Чернобога текла. Он так-то среди людей появляется, но редко… может, и вправду была, если дальше получилось так вот… Чернобог расправил крылья, и небо заволокло тучами, словно щитом, который не способы оказались пробить ни Перуновы молнии, ни стрелы Семаргла. Тьма расплылась в поднебесье, и ослепли боги, оглохли. Перестали видеть, что внизу творится. А там ярость зимы обрушилась на земли людские. И дикие ветра, вырвавшись на свободу, закружили, подняли мёртвый снег. Холод и мрак поглотили поля, лёд сковал реки и озера. Ветра неслись, тянули на хвостах зиморожденных тварей. И не было тем ветрам преград. Бессильны оказались, что высокие стены, что железо, что пламя живое.

Белогор не глядел в окно. Он откинулся на мягкую спинку дивана и сцепил руки. На металлических пластинах доспеха поблескивали руны, но Кая по-прежнему не могла прочитать цепочку.

Отдельные узлы были ей понятны, но вот меж собой они соединялись странно.

А ещё на левой и правой руках руны были разными.

— А по седым коврам ступала Мора, прозванная Снежною девой. Бело было её лицо, серебрились льдинками волосы, глаза горели синевой…

Он замолчал, глядя на Каю.

— Что? Я просто родилась такой, — она покосилась на своё отражение. Со стороны Белогора стекло было поднято, и в нём, в полупрозрачном, Кая выглядела ещё более бледной, чем обычно.

— Знаю.