Эликсир. Парижский парфюмерный дом и поиск тайны жизни - Тереза Левитт

замещения, не так уж и различаются. Для Лорана это было указанием на то, что наибольшее значение имеет положение, которое эти атомы занимают в структуре молекулы. Но для теории электрохимического дуализма этот вывод означал полную катастрофу: ведь хлор считался электроотрицательным, а водород – электроположительным, а значит, они не должны были оказаться взаимозаменяемыми. Следовательно, идеи Лорана наносили удар не только по теории Дюма, но и по всему зданию общепринятых мнений, которых придерживались в то время ведущие европейские химики 60.

Берцелиус и Либих написали Дюма из-за границы, чтобы предостеречь: его ассистент забывается. И Дюма немедленно отреагировал: публично открестился от, как он выразился, “неточных экспериментов г-на Лорана” 61. Это было самое страшное оскорбление для химика, особенно для Лорана, очень гордившегося точностью своих опытов. Отношения между учеными были испорчены, и Дюма нашел способ выдворить Лорана из своей лаборатории. Его тестю Александру Броньяру требовался новый директор отдела химического анализа Севрской мануфактуры, и Дюма предложил эту должность Лорану. У Лорана эта вакансия не вызвала ни малейшего интереса, к тому же он вовсе не желал уезжать в Севр: это было слишком далеко, и там он оказался бы отрезан от научного сообщества. Но Дюма ясно дал понять, что это даже не просьба, а требование, и если Лоран расчитывает на какое-то будущее в химии, то лучше ему согласиться. Позже Лоран вспоминал: “Я уехал в Севр, хорошо понимая, что моя карта бита” 62.

Как Лоран и опасался, работа в Севре оказалась совершенно ужасной. Ему пришлось иметь дело главным образом с фтористоводородной (плавиковой) кислотой, которая применяется для протравки фарфора. Это очень коварное и вредное вещество, способное проникать под кожу, не оставляя на ее поверхности никаких ожогов, и незамеченным циркулировать в организме и разрушать его: разъедать легкие и кости, вызывать остановку сердца. Броньяр обещал, что эта должность послужит трамплином для дальнейшего карьерного роста его ассистента, но эти посулы так и не сбылись. Лоран уволился сразу, как только смог, и попутно нажил себе новых врагов. Его не ждала больше никакая другая должность, у него не было влиятельных покровителей или благодетелей. Зато у него имелось химическое оборудование, а в голове теснилось множество новых идей, – и он решил, что продолжит поиски истины самостоятельно.

Глава 8

Радикалы и богема

Париж, Кур дю Коммерс, 1834

Лоран признавал, что “остался без средств, без друзей, без защитников”. Но в 1830-е годы для тех, кто был молод и беден и имел за душой лишь заветную мечту, в Париже имелось одно неплохое место – Левый берег Сены. Этот район всегда был более запущенным по сравнению с правобережьем, там встречались немощеные улицы, а жители не щеголяли в модных нарядах. Но в 1830-е годы он полюбился творческой богеме и заиграл новыми красками. Помимо студентов и ученых, которые издавна обживали Левый берег, потому что их привлекали сдававшиеся задешево квартиры и близость университета, там начали все чаще селиться поэты, художники, писатели и музыканты. Туда же отправился и Лоран, следуя велениям собственной музы. “Я с головой окунулся в науку, чтобы отвлечься от невзгод”, – писал он позже 1.

Лоран снял крошечную квартирку на чердаке в Кур дю Коммерс на рю Сент-Андре-дез-Ар. Это был тесный, темный двор, скорее закоулок, славившийся дешевыми студенческими каморками. Невзрачная дверь сбоку вела к черному ходу “Ле Прокоп” – старейшего парижского кафе. Давно служившее любимым прибежищем радикалов и вольнодумцев вроде Вольтера и Марата, к 1830-м годам это кафе сделалось настоящим интеллектуальным очагом, в нем собирались социалисты и литераторы. Это было любимое заведение Жорж Санд, Альфреда де Мюссе, Виктора Гюго и Оноре де Бальзака. К тому времени Бальзак забросил журналистику со светскими хрониками и принялся воспевать чудаковатых мечтателей – обитателей Латинского квартала. В его новелле “Обедня безбожника” два персонажа, до крайности обедневшие, взваливают все свои пожитки на тележку и ходят с ней по парижским улицам, подыскивая жилье подешевле. Они останавливаются везде, где видят объявления о сдаче комнат внаем, но раз за разом узнают, что запрашиваемая цена им не по карману. И только к вечеру находят то, что искали, как раз в Кур дю Коммерс, где жил Лоран, и селятся в каморку под самой крышей 2. Среди соседей ученого был поэт-романтик Шарль Огюстен Сент-Бёв, который как раз в ту пору угодил в громкий скандал. В квартирке, примыкавшей к Лорановой, он назначал любовные свидания жене своего близкого друга и наставника Виктора Гюго, и теперь эта интрижка стала достоянием широкой публики.

Лоран подружился с Эдуардом Ложье, который тоже сделался почти отщепенцем после того, как потерял место преподавателя химии. И вместе они начали браться за воплощение разных замыслов, а еще Лоран, чтобы прокормить себя, по примеру Ложье стал подрабатывать уроками химии с упором на практические методы, дополнявшие университетские лекции. Если Эдуард находил учеников среди студентов, изучавших химию в Коллеж де Франс и Сорбонне, то Лоран окучивал студентов медицинского факультета, расположенного поблизости. Уроков удалось набрать достаточно, жизнь наладилась, но Лорана постоянно терзала мысль, что эти уроки отнимают у него драгоценное время, которое он мог бы потратить на собственные исследования, и потому всякий раз, заработав достаточно денег, чтобы только не протянуть ноги от голода, он делал перерыв в занятиях. Однажды его навестил брат – и изумился, увидев за ужином на столе только хлеб, сыр и “плохо процеженную воду” с каким-то мутным осадком 3. Но чтобы жить в свое удовольствие в Латинском квартале Парижа, деньги были не очень-то нужны. Лоран был одаренным музыкантом и талантливым художником, а в модных салонах на Левом берегу это ценилось превыше всего.

Вскоре Лоран присоединился к группе радикальных социалистов, с которыми его свел старый друг Жан Рейно. Они вместе учились в Горной школе – в один год поступили и в один год окончили курс 4. Затем Рейно уехал на Корсику, где работал горным инженером и составлял геологическую карту острова. Но позже, воодушевившись революцией 1830 года, вернулся в Париж и примкнул к недавно возникшему движению социалистов-утопистов – церкви сенсимонизма 5. К тому времени, когда Лоран поселился в Латинском квартале, Рейно уже покинул это квазирелигиозное течение, однако продолжал придерживаться сенсимонистских представлений о том, что благодаря техническому развитию на земле когда-нибудь наступит новая эра равенства и взаимопонимания. Он объединился с Пьером Леру – философом, который совсем недавно, в 1834 году, ввел во французский политический обиход слово