Кристофер Нолан. Архитектор реальности. От «Тарантеллы» до «Довода» - Гийом Лабрюд

террористических сетей, Бэйн и его приспешники вербуют детей из готэмского приюта Святого Свизина, пользуясь невзгодами самых обездоленных, еще молодых и податливых умов, чтобы предложить им новую семью и цель, как это сделал Ра'с аль Гул с Брюсом Уэйном в фильме «Бэтмен: Начало». Лига действует в условиях сектантской изоляции. План Бэйна – распространить эту изоляцию в масштабах всего города, чтобы он сам себя пожирал изнутри; вот почему он разрушает мосты, связывающие Готэм с внешним миром, как в прямом, так и в переносном смысле. Здесь очевидно вдохновение сюжетной линией «Ничьей земли», где город оказался предоставлен сам себе после землетрясения: еще в комиксах истоки Зла, которое должно было превратить Готэм в постапокалиптическую зону, управляемую исключительно законом сильнейшего, пришли из подвалов. Хотя привычные антагонисты сменяли друг друга в главе за главой, в этом цикле они не были главной угрозой: жители города, оказавшиеся пленниками катаклизма, представляли собой истеричную толпу, готовую на все ради выживания. Готэм-Сити был охвачен войной, и «Темный рыцарь: Возвращение легенды» продолжает тему людей, освобожденных от оков вырвавшимися из-под земли силами зла.

Помимо того, что Лига наказывает город так, как он того заслуживает по ее собственным стандартам, она также атакует символы американской цивилизации и популярной культуры: взрыв на стадионе Готэма в разгар Суперкубка, крупнейшего спортивного события в США, сравним с тем, что произошло 11 сентября 2001 года, когда с нью-йоркского пейзажа была стерта одна из эмблем американской экономической мощи.

После разрушения футбольного поля публичная казнь доктора Леонида Павла, похожая на те, что снимал Джокер в фильме «Темный рыцарь», несомненно, отсылает к обезглавливаниям, которые транслируются по всему миру через интернет-видеохостинги террористических группировок.

Эпизод, кстати, начинается с гимна США, исполняемого маленьким мальчиком, символизирующим американскую родину, дети которой представляют будущее, незыблемые идеалы и ценности поколения, стоящего сейчас у руля самой могущественной страны в мире. Чередующийся монтаж перебивает изображения ребенка изображениями полицейских в полной боевой готовности в подземных переходах города, болельщиков, поющих вместе с мальчиком, держа руку на сердце, футболистов и муниципального руководства Готэм-Сити. Все общество прониклось звуками этого «прекрасного голоса», как справедливо замечает Бэйн перед началом штурма. Лига Теней не просто наказывает Готэм, она атакует целую нацию, уничтожая ее символы. Никогда прежде ни один британский режиссер не отражал на экране столько гордости и страданий американцев, изображая целую нацию так: гордые, но ужасно измученные и легко ошибающиеся.

Наследники суперзлодеев

Народное восстание, спровоцированное Бэйном, призвано посеять хаос вплоть до запланированной им ядерной катастрофы. Богачи, по его словам, вырваны из их гнезд разврата и выброшены на холод, который народ терпел столько лет. Став представителем мстительного населения, герой Тома Харди становится воплощением очень старого врага Америки – антикапиталистически настроенного злодея, то есть злодея-коммуниста, того самого, которого Капитан Америка выслеживал в 1960-х годах, как только покончил с нацистами Второй мировой войны. Развиваясь на протяжении XX века, комиксы о супергероях приспосабливались к истории Соединенных Штатов, тщательно выбирая для своих антагонистов стремления, которые в то время находились на задворках американского мышления. Нацисты, потом коммунисты, потом террористы. Однако в триптихе, посвященном Лиге Теней, все иначе. Если в «Рождении демона» Ра'с аль Гул полностью принимал свое египетское происхождение и противостоял западным идеологиям, которые представлял Бэтмен, то в «Сыне демона» и «Невесте демона» он был ближе к суперзлодею из шпионских фильмов, что придавало этим двум историям намек на времена холодной войны. Нолан рассматривает его как типичного антагониста после 11 сентября, а затем использует Бэйна и в качестве высшего символа антиамериканской угрозы, делая его наследником этого мышления и воплощением коммунистической России на уровне внешнего облика (казачья куртка), мизансцен (речи, провозглашаемые под начинающимся снегопадом) и дискурса (ненависть к богатым, глас народа).

Сочетая в себе черты, присущие как религиозным фанатикам, так и коммунистическим революционерам, Бэйн теперь становится символом сверхдержавы, противостоящей Америке в народном воображении, воплощая в себе всю полноту опасности, которую представляет Лига Теней. Манипулируя сильными мира сего, чтобы поработить людей и настроить их против себя, Бэйн представляет собой политическую, психологическую и физическую угрозу. Сцена, в которой Бэйн решает расстаться со своим главным союзником, Джоном Даггеттом (Бен Мендельсон), прекрасно передает тяжелый груз символов, который он несет на своих крепких плечах. Мелкому бизнесмену приходится задирать голову, чтобы обратиться к Бэйну, чей рост намного превосходит его собственный. «Я здесь главный», – настаивает Даггетт. «Вы чувствуете себя главным?» – уточняет Бэйн, просто положив свой огромный кулак на хрупкое плечо собеседника, прежде чем свернуть ему шею.

Тайна постоянно присутствует в саге о Бэтмене как в посвященных ему комиксах, так и в их различных адаптациях. Необходимость героя скрывать свою истинную сущность – фундаментальная составляющая мифа о супергерое или мстителе в плаще. Персонажу в маске Кристофер Нолан противопоставил целую иерархическую организацию, построенную на тайне, намеренно работающую в тени, чтобы сделать свои атаки и урон от них неожиданными, непредсказуемыми и смертоносными. Сама развязка трилогии построена на идее секретности: Бэтмен исчезает в море, избавляя Готэм-Сити от ядерной бомбы, которая должна была его уничтожить, и притворяется мертвым. Вдали от этого мира, прославляющего героя, человека, о котором он ничего не знал, последний наследник семьи Уэйнов тайно бежит в Европу. Легко представить, что он женится на Селине Кайл и создаст с ней семью, но для этого ему придется отказаться от своего имени, чтобы жить долго и счастливо вдали от мира, который он помог спасти, оставив его на попечение Джона Блейка (Джозеф Гордон-Левитт). Концовка фильма «Темный рыцарь: Возвращение легенды» очень явно вдохновлена финалом, написанным Фрэнком Миллером в «Возвращении Темного рыцаря» в 1986 году: Бэтмен исчезает, якобы скончавшись от сердечного приступа во время противостояния с Суперменом, а Брюс Уэйн притворяется мертвым. Жан-Марк Лайне видит здесь процесс мифотворчества, который также можно обнаружить в фильме Нолана: «…заставляя Бэтмена, но не Брюса Уэйна, исчезнуть в конце „Возвращения Темного рыцаря“, Фрэнк Миллер мифологизирует человека под маской и завершает его героическую карьеру». В результате к концу трилогии нолановский Брюс Уэйн утвердился в роли последнего наследника Лиги Теней, используя ее методы, чтобы скрыться от глаз простых смертных, спрятаться и жить спокойно, издалека наблюдая за спасенным им миром. Как и Ра'с аль Гул, Брюс Уэйн теперь будет представлять себя в чужом обличье и под чужим именем.

Если и есть какая-то тема, которой Кристофер Нолан решил заняться в первой части фильма, то это прежде всего тема родства и в более широком смысле – семьи.

Семейство рукокрылых