Невеликие великие. Диалоги с соучастниками века - Игорь Викторович Оболенский

был Борис Гребенщиков*, сидел всю ночь и уехал под утро. Мы легли спать, утром проснулись, а вокруг дачи сидят какие-то непонятные люди, много. Оказалось – поклонники БГ, как-то узнали, что он здесь, и стали требовать его предъявить.

– Здесь когда-то будет музей Андрея Андреевича? Каким вы его видите?

– Я бы хотела его назвать «Музей Андрея Вознесенского и немножко Зои Богуславской».

– Какие черты характера вы цените в себе?

– Понимаете, я очень мало что выбирала в своей жизни. Я не выбирала мужчин – они меня выбирали. Я не выбирала Андрея Андреевича. Все, что со мной случалось, это был подарок судьбы, небес. Я выбирала только одно – самостоятельность и независимость. Еще одна из самых сильных вещей в моем характере – это сострадание к другому человеку. Я люблю тех, кому я нужна, кому я могу помочь.

– Как вы относились к славе Вознесенского?

– Я очень часто говорила, что не люблю Андрея под прожекторами. Если вы посмотрите все фильмы про него – не тогда, когда я должна была ему помогать, – я никогда не стою рядом после его вечеров. От всех камер уходила, только бы не попасть в кадр. Мне была противопоказана публичная слава, может быть, поэтому наш брак такой долгий.

– Вы о чем-то жалеете?

– О не сделанном, о не придуманном.

– Анна Ахматова с удивлением говорила о себе: «Я не думала, что задумана так надолго». А какие у вас чувства?

– Жизнь моя всегда была веселая, нарядная и счастливая, кроме несчастья смерти моих родителей, которые меня очень любили, и тяжелого ухода Андрея. Чувство юмора всегда мне помогало. Многие меня спрашивают: «Что ты делаешь, раз одна дома живешь?» Я отвечаю: «Думаю!». Психологически атмосфера моя правильная, нет паники внутри меня. За что меня любил Березовский, за то, что я никогда не паниковала, а говорила: «Ну и что? Надо сделать то-то и то-то». И еще за то, что я не подхалимничаю, никогда не делала ничего чтобы угодить кому-то. Держусь крепко, пока. Что будет дальше – мне неведомо.

С Зоей Богуславской в Центре Вознесенского. 2019.

Зоя Богуславская и Андрей Вознесенский. Москва, 1980. Фото А. Гаранина/РИА Новости.

Борис Розенфельд. Маэстро из Кисловодска

Мне Кисловодск всегда казался городом для взрослых. На воды ездили бабушка с дедушкой и мама с папой. Возвращались с обязательной фотографией, сделанной на фоне гор и фигуры орла, держащего в лапах змею.

А потом и я вырос. И тоже отправился в Кисловодск.

В свой первый приезд просто бродил по городу. Конечно, разыскал того самого орла со змеей, сфотографировался. Оценил красоту природы и старинных домиков. Но влюбился в Кисловодск лишь после того, как увидел в интернете видеомонологи неведомого мне Бориса Розенфельда. Сидя то на террасе «Белой виллы» художника Николая Ярошенко, то в нижнем парке на фоне беседки «Стеклянная струя», он рассказывал о городе с таким восторгом, что у меня не было шансов не попасть под его сокрушительное обаяние. Борис Матвеевич произвел на меня такое впечатление, что я запомнил почти все его истории наизусть и потом пересказывал друзьям.

Каково же было мое удивление, когда брат, которому я тоже поведал о невероятном краеведе, сказал, что прекрасно знает Розенфельда. Тот со своими лекциями приходил в санаторий, где брат когда-то отдыхал. С тех пор прошло не меньше двух десятков лет, а выступление осталось в памяти.

Стало ясно: надо снова лететь в Кисловодск и знакомиться с Розенфельдом лично.

Борису Матвеевичу тогда исполнилось девяносто лет.

Проверил, ни в каких социальных сетях мой герой не состоит. Как же в таком случае найти контакты?

Отправился в музей Федора Шаляпина, о котором мой герой много рассказывал. Изучил в информационном киоске представленные для продажи книги. Одна из них – большой фолиант с портретом Шаляпина и именем Розенфельда на обложке. Хороший знак. Даже подумал, что Борис Матвеевич и сам в эти минуты может оказаться в музее. Но увы, чуда не произошло.

Все же я решил попытать счастье и обратился к одной из смотрительниц с вопросом, как мне найти Розенфельда.

И вдруг: «Записывайте его домашний номер!»

Ну а дальше все было просто. Борис Матвеевич ответил на мой звонок и пригласил в гости. Живет он в самом центре города, в двухэтажном домике, вокруг которого по весне пенятся кусты белоснежной спиреи. На двери квартиры металлическая табличка: «Розенфельд Борис Матвеевич».

Стоило нажать на звонок, дверь моментально распахнулась, будто только меня и ждали.

– Не разувайтесь, ради бога! – запротестовал хозяин дома. – У нас нет ковров. Здесь только мы с женой и книги.

Окна большой комнаты, куда меня пригласили, выходят в маленький садик. Из всей обстановки – рабочий стол Бориса Матвеевича, диван и бесконечные книжные полки от пола до потолка. На столе фотографии, книги, рукописи и раскрытая тетрадь.

– Борис Матвеевич, простите, если оторвал от работы, – кивнул я на тетрадь.

– От чего? Помилуйте. Это так, самоутешение, а не работа. Сейчас все уже не так серьезно. Вот раньше день был расписан «от и до». В месяц делал по 29 выступлений по санаториям и пансионатам.

Меня усаживают на диван, сам хозяин располагается почти в офисном кресле на колесиках, сидя в котором он то откидывается на высокую спинку, то ловко подкатывает к нужному стеллажу, чтобы достать какую-то книгу.

Обращаю внимание на старинный портрет в углу – это любимый дедушка Розенфельда в свои девяносто лет. А прожил он девяносто пять. Дед был скрипачом, дирижировал Новосибирским симфоническим оркестром и заменил Борису Матвеевичу отца, репрессированного и расстрелянного в 1938 году. Мать Розенфельда целыми днями пропадала на работе. По профессии она была библиотекарем, а по призванию музыкантом – преподавала фортепиано. Когда Борис Матвеевич переедет в Кисловодск, то заберет с собой и портрет, и самого дедушку.

Конечно, родные были уверены, что Боря тоже свяжет свою жизнь с музыкой. Но его воображение волновали цирк и эстрада. С четырнадцати лет исполнял куплеты и сочинял фельетоны. Я, будучи под впечатлением от его видеоинтервью, признался:

– Да вы же сами артист, мало кто умеет так рассказывать!

Оказалось, что попал в точку. Розенфельд посещал в Новосибирске актерскую студию при театре «Красный факел». Руководил студией знаменитый в будущем актер и режиссер Евгений Матвеев.

Вскоре к нам присоединилась Татьяна Евдокимовна – супруга Бориса Матвеевича. Тася, как он сам ее называет.

– О, пришел наш специалист, – оживился Розенфельд. – Если