У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

— Ваня, я всё еще ненавижу тебя за то, что ты сделал восемь лет назад, — прошептала она, но её тело противоречило словам, невольно прижимаясь к его раскаленной коже.

Ваня резко поднял голову. В его глазах, янтарных и диких в свете догорающего храма, вспыхнуло пламя, куда более опасное, чем тот пожар. Он не стал ждать. Его рука, грубая и мозолистая, обхватила её затылок, и он впился в её губы властным, почти первобытным поцелуем.

Этот поцелуй был пропитан кровью, пеплом и восемью годами невыносимого ожидания. Он не просил разрешения — он забирал своё. Его язык с дерзкой уверенностью ворвался в её рот, заставляя Соню застонать от этой смеси боли и экстаза. Он целовал её так, будто хотел выпить её душу, чтобы она никогда больше не смогла уйти.

Его другая рука, оставив ребенка на мгновение в безопасности на складках пиджака, скользнула по бедру Сони, задирая остатки её шелкового платья. Грубая кожа его ладони обожгла её нежную плоть. В этой грязи, под проливным дождем, между ними вспыхнуло такое напряжение, что, казалось, сам воздух вокруг них начал искриться.

— Ненавидь меня, Соня. Проклинай меня. Но ты будешь принадлежать мне, даже если нам придется гореть в аду вместе, — прорычал он ей в самые губы, его горячее дыхание обжигало её лицо.

Их губы снова встретились в неистовой схватке, когда мир вокруг перестал существовать. Соня чувствовала, как его мощное тело нависает над ней, как его пульсирующее желание требует подчинения, и в этот момент она была готова сдаться.

Но тишину, наполненную их тяжелым дыханием, разорвал крик.

— Господин Ваня! Плохие новости! — к ним бежал Михаил (Михаил), его лицо было залито кровью. — Тот, кто упал с колокольни… это был не Виктор! Это был его двойник! Настоящий Виктор скрылся, и он забрал с собой зашифрованные документы на право владения всеми рудниками!

Тело Сони мгновенно окаменело. Эйфория исчезла, оставив лишь ледяной ужас. Ваня медленно отстранился, его глаза снова превратились в два куска холодного янтаря. Напряжение в его мышцах стало почти осязаемым, превращая его из страстного любовника в беспощадного хищника, вышедшего на охоту.

Схватка только начиналась.

Глава 63: Пленница в золотой клетке, нежность хищника

В спальне царил полумрак, разбавляемый лишь мягким, приглушенным светом янтарного бра. Воздух был пропитан ароматом дорогих сигар, дождевой свежести и того самого едва уловимого запаха холодной розы, который всегда исходил от кожи Сони.

Ваня сидел на краю огромной кровати. Он уже успел сбросить промокшую, испачканную в крови и копоти рубашку, оставшись в одних черных брюках. Его обнаженное тело, закаленное годами каторжного труда в Сибири, в этом неверном свете казалось отлитым из темной бронзы. Каждый бугор его мощных мышц, каждый шрам на широкой спине рассказывали историю восьми лет нечеловеческих страданий. Он был похож на раненого зверя, который, наконец, вернул свою добычу в логово.

В его руках был смоченный антисептиком ватный тампон. Тот самый человек, который пару часов назад голыми руками душил врагов, теперь с невероятной, почти пугающей нежностью обрабатывал ссадины на коленях Сони.

Соня сидела напротив него, облаченная в тонкую сорочку из натурального шелка. Ткань была настолько невесомой, что не скрывала её прерывистого дыхания и того, как дрожат её изящные плечи. Она смотрела на Ваню — на этого тирана, которого боялась вся деловая Москва, и не могла поверить, что сейчас он выглядит как смиренный грешник перед своим единственным божеством.

— Виктор забрал документы. Это значит, что зарубежные счета группы Лебедевых могут быть заморожены в любой момент, — холодно произнесла Соня, пытаясь сохранить хотя бы остатки той стены, которую она выстраивала между ними все эти годы. — Ты можешь потерять всё, ради чего гнил в шахтах.

Ваня даже не поднял головы. Его длинные, мозолистые пальцы медленно, почти интимно скользнули по её икре, вызывая у Сони невольную дрожь. Это не было просто медицинским действием — это была скрытая ласка, полная собственничества.

— Плевать на счета, Соня. Плевать на всё, что можно купить за деньги, — его голос, низкий и вибрирующий, пробирал её до самых костей. — Посмотри на меня.

Он внезапно усилил хватку и одним резким, властным движением притянул её к себе. Соня ахнула, оказавшись зажатой между его коленями. Теперь их разделяли считанные сантиметры. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, и видела, как бешено пульсирует вена на его шее.

— Ты думаешь, я вернулся из ада ради денег? — Ваня поднял взгляд. Его глаза, обычно холодные как сибирский лед, сейчас горели таким яростным, нерастраченным пламенем, что Соне стало трудно дышать. — Десять лет я засыпал с твоим именем на губах. Я копал промерзшую землю и представлял, как снова коснусь твоей кожи.

— Ты сам отдал меня ему! — выкрикнула Соня, и слезы обиды, копившиеся восемь лет, наконец брызнули из её глаз. — Ты отправил меня в ту комнату, в ту постель!

Ваня замер. Его лицо исказилось от такой глубокой боли, что Соне на секунду стало страшно. Он обхватил её лицо своими огромными ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза. Его большие пальцы нежно вытирали её слезы.

— Я сделал это, чтобы ты жила, Соня. В тот день это был единственный способ спасти тебя от Волкова. Я думал, что если ты возненавидишь меня, тебе будет легче пережить то, что я не рядом, — он прижался своим лбом к её лбу, их дыхание смешалось. — Но я ошибался. Я был дураком. Все эти восемь лет я умирал каждый день, зная, что ты не со мной.

Его губы коснулись её виска, затем медленно спустились к уху.

Сердце Сони пропустило удар. В этом мужчине было столько сокрушительной любви и столько же