У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

начал опускаться. Те самые длинные ноги, которыми он когда-то топтал вечную мерзлоту Сибири, дюйм за дюймом сгибались под тяжестью этого унижения. Глухой удар коленей о камни прозвучал в тишине руин подобно грому. Он предал свою гордость, чтобы спасти свою любовь. Эта поза была позой поверженного короля, но даже на коленях он оставался самым опасным хищником в этой Москве.

Глава 67: Поцелуй на краю бездны, кровь и розы

— Как же сладостно ты стоишь на коленях, Ваня. Настоящая верная гончая, — Виктор зашелся в лающем, сухом смехе. От перевозбуждения шрамы на его изуродованном лице налились багровым цветом, и из них начали сочиться мелкие бусинки крови, делая его похожим на оживший труп.

По его знаку двое головорезов грубо схватили Соню (Соня) за плечи и швырнули её к его ногам. Виктор медленно наклонился. Его рука в черной кожаной перчатке с силой обхватила нежный подбородок Сони, заставляя её поднять голову. Он замер, почти касаясь её лица, и с извращенным наслаждением вдохнул аромат её кожи — тонкий, едва уловимый запах холодной розы, смешанный с металлическим привкусом страха. Это прикосновение было для Сони хуже самой смерти.

— Посмотри на него, Соня. Видишь своего героя? — Виктор выхватил из внутреннего кармана пожелтевший, помятый листок. Это было то самое «соглашение о передаче», подписанное восемь лет назад. — Ваня, скажи ей! Признайся прямо сейчас, глядя ей в глаза, что ты — тот самый мясник, который продал её мне, чтобы спасти свою шкуру! Я хочу, чтобы она ненавидела тебя до последнего вздоха!

Соня через силу подняла взгляд на Ваню. Слезы, которые она так долго сдерживала, беззвучно заскользили по её бледным щекам, оставляя влажные дорожки в пыли. Ваня стоял на границе света и тени. Лунный свет падал на его лицо, высеченное из мрамора, делая его черты трагически прекрасными. В его глазах, глубоких и темных, как замерзшее озеро, отражалась такая бездонная боль, что у Сони заложило уши.

— Это я виноват перед ней. Весь этот грех… я заберу его с собой в ад, — голос Вани был едва слышен, но в нём была мощь надвигающегося шторма.

В тот самый миг, когда Виктор торжествующе осклабился, решив, что победа окончательна, в глазах Вани вспыхнула жажда убийства. В долю секунды, прежде чем палец Виктора коснулся курка, Ваня молниеносным движением выхватил из рукава припрятанный скальпель. Одним точным, почти хирургическим взмахом он перерезал горло ближайшему телохранителю.

Воздух взорвался грохотом выстрелов и звоном разбитого стекла. Пули свистели над головой, выбивая искры из древних камней колокольни. Ваня, используя хаос и дымовую завесу, в два прыжка оказался рядом с Соней. Его огромное, мощное тело стало для неё живым щитом, непробиваемой стальной стеной.

— Уходим! — прорычал он.

Пуля по касательной задела его предплечье, и фонтан горячей крови брызнул на лицо Сони, обжигая её своей реальностью. Но он даже не поморщился. Подхватив её на руки, он нырнул в узкий проход за массивным обломком фундамента.

Они оказались в тесном, пахнущем сыростью и порохом пространстве за гигантской плитой. Ваня тяжело, с хрипом дышал. Запах его разгоряченного тела, мускуса и свежей крови заполнил всё вокруг, создавая невыносимое, почти осязаемое напряжение. Он, не обращая внимания на свист пуль снаружи, обхватил лицо Сони своими огромными, мозолистыми ладонями.

Его взгляд метался по её чертам, словно он хотел запомнить каждую деталь перед концом света. И прежде чем она успела что-то сказать, он впился в её губы безумным, отчаянным поцелуем.

Это не была нежность. Это была битва за право обладания, попытка вырвать друг друга из лап смерти. Он целовал её так, будто хотел выпить её душу, ворвавшись в её рот и заставляя Соню стонать от смеси боли и острого, запретного наслаждения. Его руки сжимали её затылок, пальцы запутались в её растрепанных волосах.

— Если я останусь здесь… чип в моем кольце… он заблокирует всё. Забирай ребенка и беги в Сибирь, на рудники, там наши люди… — прошептал он ей прямо в губы, его пот капал на её щеки, горький и жаркий.

Соня с яростью впилась ногтями в его твердую, мокрую от пота спину, пронзая кожу.

— Нет, Ваня! — её голос звенел от той же одержимости, что горела в его глазах. — Или ты заберешь меня отсюда, или мы сгнием в этой земле вместе. Твоя невеста не принимает другого выбора! Ты бросил меня восемь лет назад… Клянусь, на этот раз ты не уйдешь один даже в могилу!

В этот момент они были не просто любовниками. Они были двумя хищниками, скованными одной цепью боли и страсти, готовыми разорвать в клочья любого, кто посмеет встать между ними. Снаружи снова раздался голос предателя Алексея, но для них мир сжался до этого клочка земли, где их губы снова встретились в последнем, смертельном вальсе.

Глава 68: Контрнаступление под проливным дождем, стальное милосердие

Запах пороха и гари смешался с озоном, превращая воздух в руинах колокольни в ядовитый туман. Где-то вдали, за пеленой ночи, мерцали огни равнодушной Москвы, но здесь, на этом клочке окровавленной земли, время остановилось. Голос Алексея, похожий на шелест змеиной чешуи, прорезал тишину:

— Как трогательно. Жаль только, что ваша великая любовь не спасет ни Ленинград, ни вас самих.

Виктор к этому моменту окончательно лишился рассудка. Его искалеченное лицо дергалось в конвульсиях, а пальцы с бешеной силой вдавливали кнопки пульта, но тот оставался мертв. Спецотряд Михаила уже отрезал все источники питания сигнальной вышки, превратив его главный козырь в кусок бесполезного пластика.

— Ваня! Ах ты, сибирское отродье! Ты разрушил всё! — взревел Виктор. Он схватил лежащий рядом пистолет-пулемет и открыл беспорядочный огонь, поливая свинцом древние камни.

Взгляд Вани (Ваня) мгновенно стал стальным. Одним мощным движением он втолкнул Соню (Соня) в узкую, безопасную расщелину между скальными обломками. В этот миг он перестал быть человеком. В нем проснулся зверь, долгие годы копивший ярость в ледяных недрах сибирских рудников.

Он сорвал с себя тяжелое пальто, оставшись в одной черной рубашке. Ткань на его широкой груди затрещала, две верхние пуговицы отлетели под напором вздувшихся от адреналина мышц. Линии его плеч, твердые как титановые плиты, лоснились от пота и дождевых капель, отражая холодный лунный свет. Он двигался бесшумно и невероятно быстро для человека такого телосложения, используя тени и обломки как прикрытие.

Несколько неуловимых прыжков — и