У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

— Я верю фактам, Ваня! — Соня вскинула голову, её глаза блестели от непролитых слез, но голос был холодным, как арктический лед. — Сколько еще секретов ты прячешь за своей спиной? Ты отдал меня Виктору восемь лет назад... Может, ты просто расчищал место для неё? Боялся, что я помешаю твоей блестящей свадьбе?

— Черт возьми, Соня! — выдохнул он и, не давая ей договорить, впился в её губы поцелуем, который больше походил на схватку.

Этот поцелуй был пропитан жаждой наказания и отчаянием. Он заявлял свои права на её тело, на её душу, на каждый её вздох. Соня пыталась бороться, её кулаки бессильно стучали по его твердым плечам, но он лишь сильнее прижал её к стене, перехватывая обе её руки одной ладонью и вскидывая их над её головой.

— Слушай меня внимательно, — он отстранился лишь на мгновение, его лоб уперся в её лоб, а на шее вздулась вена. — За всю мою жизнь у меня была только ты. И только ты мне нужна. Тот контракт был бумажкой, которой я расплатился за шанс выжить в Сибири, чтобы иметь возможность вернуться. Вернуться и вырвать тебя из лап смерти, чего бы мне это ни стоило!

Он подхватил её на руки, одним движением усаживая на холодную мраморную столешницу в ванной комнате. Его горячая ладонь скользнула по разрезу её алого платья, обжигая кожу и заставляя Соню судорожно вздохнуть. Его губы блуждали по её шее, оставляя багровые метки — клеймо его любви.

— Ты моя. Даже если смерть придет за нами, ты умрешь в моих объятиях, — его тяжелое дыхание опаляло её ухо.

В тот самый миг, когда их чувства достигли критической точки, когда мир готов был взорваться от страсти, в кармане Сони зазвонил телефон. Это был номер няни из частной клиники, где лежал маленький Ленинград.

Соня дрожащими руками нажала на кнопку приема. Из трубки донесся леденящий душу крик, звук бьющегося стекла, тяжелый глухой удар... и плач ребенка, который внезапно оборвался жуткой тишиной.

Глава 74: Смертельный прицел и рождение феникса

— Если с головы моего сына упадет хоть один волос, я превращу всю Москву в пепелище! — голос Вани (Ваня) громом разнесся по разгромленной палате, и от его ледяной ярости, казалось, иней выступил на уцелевших стеклах.

Они мчались обратно в клинику так, словно за ними гнались все демоны преисподней. Но опоздали. В палате царил хаос: разбитые капельницы, перевернутые медицинские тележки и липкий запах страха. У самого края пустой колыбели, впившись в дерево, дрожал дротик с эмблемой недобитых приспешников Виктора. К нему была приколота окровавленная записка: «Восточный порт. Привези все оригиналы прав на рудники. Один. Или прощайся с наследником».

Соня (Соня) почувствовала, как земля уходит из-под ног. Колени подогнулись, и она неминуемо рухнула бы на пол, если бы Ваня не подхватил её сзади. Он обнял её, прижимая спиной к своей широкой груди, его подбородок властно лег ей на плечо, а руки крепко сплелись на её животе. Он пытался влить в неё свою силу, свою непоколебимую уверенность, хотя его собственное сердце билось как раненый зверь.

— Не смей сдаваться, Соня. В жилах нашего сына течет кровь Лебедевых, он не сдастся так просто, — его голос был пугающе спокойным. Это была та самая «боевая транс» — состояние, в котором Ваня становился самым опасным хищником в мире.

Соня резко развернулась в его объятиях, её лицо было бледным, но в глазах вместо слез вспыхнуло то, чего Ваня никогда раньше не видел — первобытная, беспощадная жажда мести. Она схватила его за лацканы пиджака, её ногти впились в дорогую ткань.

— Ваня, я пойду с тобой. Я не буду сидеть дома и ждать известий о смерти моего ребенка. Научи меня стрелять. Сейчас же!

Ваня на мгновение замер, вглядываясь в её решительное лицо. Он хотел отказать, хотел запереть её в самом безопасном бункере, но понял: эта женщина больше не была хрупким цветком. Она была львицей, защищающей своего львенка.

— Идем, — коротко бросил он.

Спустя десять минут они были в подземном тире особняка. Воздух здесь был пропитан запахом пороха и машинного масла. Ваня достал из сейфа тяжелый вороненый «Стечкин». Он встал позади Сони, обволакивая её своим телом, словно живой броней. Его большие, мозолистые ладони легли поверх её дрожащих рук, направляя ствол пистолета на мишень.

— Слушай мое сердце, Соня, — прошептал он ей прямо в ухо, и его низкий голос заставил её внутренности сжаться от странного, болезненного восторга. — Твой палец — это продолжение твоей воли. Не думай о цели, думай о том, что эта пуля — твоя ярость. Задержи дыхание... сейчас!

Грохот выстрела разорвал тишину подземелья. Отдача была мощной, но Ваня крепко держал её, не давая упасть. Пуля прошла в миллиметре от «яблочка». Соня тяжело дышала, её грудь бурно вздымалась под шелком платья, а в глазах горел лихорадочный огонь.

— Еще раз! — выдохнула она, оборачиваясь к нему. Её губы были совсем рядом с его губами, и в этом пространстве, пропитанном смертью и подготовкой к бою, их страсть вспыхнула с новой, пугающей силой.

Ваня не выдержал. Он притянул её к себе, впиваясь в её губы жестким, властным поцелуем, в котором смешались вкус пороха и обещание крови. Его рука грубо запуталась в её волосах, заставляя её поднять голову.

— Если ты пойдешь туда, назад пути не будет, — прохрипел он в её губы. — Ты готова стать такой же, как я? Готова убивать?

— Ради него — я готова сжечь этот мир, — ответила она, и в этот момент Ваня понял, что теперь они действительно одно целое. Охотник и его верная спутница, выходящие на кровавую жатву в ночную Москву.

Глава 75: Кровавый порт и маска дьявола

Морской порт на востоке Москвы в этот час казался кладбищем забытых кораблей. Соленый, колючий ветер вперемешку с мелкой ледяной крошкой нещадно бил в лицо, а заброшенные склады возвышались в темноте, словно гигантские надгробия.

Ваня (Ваня) скинул тяжелое пальто, оставшись в одном черном тактическом бронежилете. Под тусклым светом единственного работающего фонаря рельефные мышцы его рук казались вылитыми из стали. Он шел по обледенелому бетону, чеканя каждый шаг, и в каждой его линии сквозила такая первобытная мощь, что даже тени,