У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

казалось, в страхе отступали перед ним. В его руке был тяжелый кейс с оригиналами прав на рудники — цена, за которую он готов был купить жизнь своего сына.

Внутри склада его ждало несколько выживших псов Виктора. Они скалились, чувствуя вкус близкой победы. Но самое страшное было наверху: на высоком портовом крюке, раскачиваясь на ветру над бурлящей ледяной водой, висел голубой сверток. Тихий, едва слышный плач ребенка разрывал сердце Сони (Соня), которая в этот момент затаилась на старой стальной балке под самой крышей склада.

— Ваня, на колени! — прорычал главарь бандитов, взводя затвор автомата. — Ты долго был королем Москвы, теперь пришло время склонить голову перед мертвецами!

Ваня замер. Его янтарные глаза горели холодным, мстительным огнем. Медленно, с убийственным спокойствием, он опустил кейс на землю.

— Если с ним что-то случится, — его голос был тихим, но в этой тишине слышался рокот приближающейся лавины, — я буду вырывать ваши кишки по сантиметру, пока вы не станете молить о смерти.

— Хватит болтать! Вниз! — пнул кейс и направил ствол на младенца.

И тогда Ваня сделал то, чего никто не ожидал. Он медленно опустился на одно колено, прижимая руку к кровоточащей ране на плече. Гордый лев, хозяин теневой империи, склонился ради своей крови.

В этот момент Соня, чьи пальцы на спусковом крючке снайперской винтовки уже онемели от холода, перестала дышать. Она видела в прицел всё: и издевательскую ухмылку бандита, и пот на затылке Вани. В её голове пульсировал голос Вани: «Твой палец — продолжение твоей воли».

«За сына. За Ваню. За нашу жизнь», — прошептала она.

Грохнул выстрел. Пуля, выпущенная с безупречной точностью, вошла точно в висок главаря. Его голова взорвалась кровавым туманом прежде, чем он успел нажать на курок.

— Сейчас! — взревел Ваня, мгновенно вскакивая на ноги.

Он рванулся вперед, выхватывая из-за пояса два пистолета. Он двигался как разгневанный бог войны, каждый его выстрел находил цель. В то же время Соня, отбросив винтовку, бросилась к рычагу управления краном. Железо скрежетало, лебедка стонала, но синий сверток медленно опускался в руки Вани.

Он поймал ребенка в тот самый момент, когда здание содрогнулось от чудовищного взрыва. Кто-то из бандитов успел нажать на детонатор.

Огромный огненный шар поглотил склад. Ваня прижал младенца к груди, прикрывая его своим телом, и прыгнул в сторону, когда крыша начала обрушиваться. Соня едва успела скатиться по тросу вниз, прежде чем всё превратилось в пылающий ад.

Спустя вечность они выбрались на пирс. Ваня, весь в копоти и крови, осторожно передал Соне спящего ребенка. Его руки дрожали — впервые в жизни.

— Он жив, Соня... он жив, — выдохнул он, и в его глазах блеснули слезы.

Но их радость была недолгой. Из тени за их спинами, со стороны темного моря, раздался звук аплодисментов. Медленные, тяжелые хлопки заставили Ваню мгновенно напрячься и задвинуть Соню с ребенком за свою спину.

Из густого тумана вышел человек. На нем был длинный кожаный плащ, а лицо скрывала серебряная маска, изображающая плачущего демона.

— Поразительная самоотверженность, — голос незнакомца был до ужаса похож на голос Вани, но в нем звучала ледяная, аристократическая надменность. — Ты всегда был слишком эмоциональным, мой дорогой брат.

Человек медленно снял маску. Соня вскрикнула, едва не выронив ребенка.

Перед ними стоял человек с лицом Вани. Те же черты, те же глаза... но под его левым глазом тянулся глубокий, старый шрам в виде креста.

— Александр? — голос Вани сорвался на хрип. — Ты... ты же погиб восемь лет назад в той шахте!

— Смерть — это всего лишь вопрос цены, — улыбнулся «двойник», и в его руке блеснул пульт управления. — А теперь, Ваня, отдай мне документы и ребенка. Настоящая игра только начинается.

Глава 76: Отчаяние в огне и пришествие двуликого демона

Грохот —!

Оглушительный взрыв в мгновение ока разорвал мертвую тишину порта. Огромный огненный шар взметнулся в небо, подобно разъяренному зверю, жадно пожирая всё на своем пути внутри старого склада. Раскаленные волны жара, несущие в себе летящие обломки камней и дыхание самой смерти, обрушились на пирс.

— Соня! — крик Вани (Ваня) был почти поглощен ревом пламени.

В это роковое мгновение он резко развернулся. Его мощное тело, словно вылитое из стали и испещренное шрамами, стало для Сони (Соня) единственным щитом. Он прижал её к бетонному полу, накрывая собой. Острый кусок арматуры полоснул его по спине, и алая кровь мгновенно пропитала натянутую черную тактическую майку, но он даже не вскрикнул. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, широкая грудь яростно вздымалась, а в янтарных глазах, отражающих адское зарево, вспыхнуло безумное облегчение лишь тогда, когда он убедился, что женщина в его руках жива.

— Ваня... ты ранен, у тебя вся спина в крови... — голос Сони дрожал, в ушах всё еще стоял невыносимый звон. Она попыталась коснуться его спины, но её пальцы наткнулись на вязкое, обжигающее тепло — его кровь, пролитую ради её спасения.

— Не смотри. Закрой глаза, — Ваня властно прижал её голову к своей груди, влажной от пота и грохочущей от бешеного ритма сердца. От него исходил густой аромат пороха, крови и дикого, необузданного мускуса — единственный запах, дарующий Соне чувство безопасности в этом хаосе.

Однако не успели они прийти в себя после первого удара, как поверхность залива прорезали лучи мощных прожекторов, заливая руины ослепительно белым светом. Черная, как сама ночь, яхта разрезала густой туман. На её палубе, небрежно и властно, стоял человек в серебряной маске, держа на руках спящего младенца.

Ваня застыл. Поддерживая Соню, он медленно поднялся. Его лицо, обычно напоминающее холодную мраморную статую, исказилось от ярости и неверия, когда человек на палубе медленно снял маску.

Мужчина явил миру лицо, абсолютно идентичное лицу Вани. Лишь под левым глазом тянулся безобразный, темно-красный шрам, разрушающий его аристократическое совершенство. Это был его брат-близнец, Александр.

— Мой дорогой младший брат, так вот ради чего ты поставил на кон всё? — Александр холодно усмехнулся, его длинные пальцы с извращенным изяществом коснулись лица ребенка. — Ты предал Совет директоров ради женщины и даже пытался стереть меня, «мертвеца», из истории? Жаль тебя разочаровывать, но истинная тень семьи Лебедевых всё еще здесь.

Соня, не в силах дышать, переводила взгляд с одного мужчины на другого. Ваня сделал шаг вперед, его черные армейские брюки