У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

прижался к её губам, оставляя на них влажный след. Его голос теперь звучал как лязг затвора: — Пусть ждут в зале заседаний. Моя женщина еще не выспалась. Если кто-то посмеет вякнуть — пусть заранее заказывает себе место на кладбище.

Соня схватила его за руку, не давая уйти. В её глазах, еще затуманенных желанием, промелькнула стальная решимость.

— Нет, Ваня. На этот раз я не останусь в тени. Я пойду с тобой.

Глава 72: Пламя в алом шелке и поцелуй на вершине власти

Спустя полчаса тяжелые двери VIP-палаты распахнулись.

Соня (Соня) вышла в коридор, и само время, казалось, замедлило свой бег. На ней было облегающее вечернее платье цвета запекшейся крови — вызывающе алое, с дерзким разрезом до самого бедра. Шелк обтекал её фигуру, словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию её тела, ставшего за эти годы хрупким, но закаленным, как дамасская сталь. Глубокий вырез открывал вид на её изящные ключицы, а губы, накрашенные темно-красной помадой, придавали её облику черты роковой женщины, вышедшей на тропу войны. Она больше не была той испуганной жертвой; сейчас она выглядела как ядовитая роза, расцветшая среди вечных льдов.

Ваня (Ваня) шел на полшага позади, словно тень самого дьявола. Он сменил окровавленные бинты и надел черный костюм ручной работы. Он не стал завязывать галстук, оставив верхние пуговицы рубашки расстегнутыми, обнажая бледную кожу и мощные мышцы груди, пересеченные свежими шрамами. В его руках было ожерелье из редкого черного жемчуга. Он остановился, обходя Соню, и его пальцы — грубые, привыкшие к холодному металлу оружия — намеренно медленно коснулись её нежной шеи, застегивая замок. Соня вздрогнула, почувствовав, как по спине пробежала волна электрического тока.

— Запомни, Соня, — его низкий, вибрирующий голос коснулся её уха, обжигая дыханием. — После сегодняшнего дня в Москве будет только одна хозяйка. И если кто-то посмеет не склонить голову, я лично вырву ему глаза.

Штаб-квартира корпорации Лебедевых встретила их гробовой тишиной, которая через мгновение взорвалась гулом возмущенных голосов. Массивные дубовые двери зала заседаний распахнулись от удара двух телохранителей в черном.

Соня вошла первой. Звук её тонких шпилек, впивающихся в дорогой ворсистый ковер, звучал как метроном, отсчитывающий секунды до приговора. Ваня следовал за ней, излучая такую ауру первобытной угрозы, что воздух в комнате стал густым и липким. Его янтарные глаза, холодные и расчетливые, сканировали присутствующих, заставляя самых дерзких акционеров отводить взгляды.

— Соня, ты всего лишь девка, которая проложила себе путь через постель! — один из старых акционеров, грузный мужчина с красным лицом, вскочил со своего места, брызжа слюной от ярости. — Виктор пал, но это не значит, что какая-то приблудная девчонка будет диктовать нам условия!

Соня не успела даже приоткрыть рот. Ваня сорвался с места быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение. В следующее мгновение он уже стоял перед акционером, его рука, словно стальной гидравлический пресс, сомкнулась на горле старика, приподнимая того над полом.

— Кто дал тебе право произносить её имя своим грязным ртом? — голос Вани был пугающе тихим, лишенным каких-либо эмоций. Из-за резкого движения его раны на спине снова открылись, и на белоснежной рубашке начали расплываться зловещие алые пятна. Запах свежей крови мгновенно заполнил пространство, делая Ваню похожим на безумного мясника.

— Ваня, отпусти его, — спокойно произнесла Соня. Её голос не был громким, но в нем звучала сталь, заставившая Ваню мгновенно подчиниться.

Он разжал пальцы, и старик мешком рухнул на стул, жадно хватая ртом воздух. Ваня отступил к креслу Сони, по-хозяйски положив руку на его спинку, демонстрируя абсолютную готовность уничтожить любого по её первому знаку.

Соня обвела зал холодным взглядом и уже собиралась зачитать список изменений в совете директоров, когда в самом конце стола медленно поднялась стройная фигура. Золотистые волосы, дорогая оправа очков... Женщина сняла аксессуар, обнажая лицо, которое до пугающего напоминало лицо самой Сони, но с печатью порочной жестокости.

— Сестренка, восемь лет прошло, — голос блондинки был сладким, как патока, замешанная на яде. — Ты так увлечена ролью госпожи, что забыла объяснить: почему ты занимаешь место рядом с моим женихом?

Зал ахнул. Соня почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Жених? Она резко повернулась к Ване. И в глазах этого непоколебимого мужчины она впервые увидела нечто, что заставило её сердце пропустить удар — тень необъяснимого замешательства и мрачной тайны.

Глава 73: Безумие обладания и тени прошлого

Воздух в конференц-зале застыл, словно выкачанный невидимым насосом.

Золотоволосая женщина, назвавшаяся Ириной, была кузиной Сони (Соня), бесследно исчезнувшей много лет назад. Восемь лет назад, чтобы остановить кровопролитную войну между кланами Петровых и Лебедевых, действительно обсуждался брачный союз. Это соглашение было написано кровью и скреплено печатями, о которых Соня предпочла забыть в своем личном аду.

— Ваня, ты лично обещал моему отцу, что будешь заботиться обо мне до конца своих дней. Неужели ледяные ветры Сибири выветрили из твоей головы наши клятвы? — Ирина приближалась к нему, покачивая бедрами, её голос был пропитан ядом и притворной нежностью. Она протянула тонкую руку, пытаясь коснуться его плеча.

Ваня (Ваня) резко отшатнулся, даже не удостоив её взглядом. Его зрачки сузились, превратившись в две черные точки в янтарном пламени гнева. Весь его мир сейчас сузился до одной женщины — Сони, чьи пальцы, сжимающие край стола, побелели от напряжения. Он видел её дрожь, видел, как рушится её доверие, и страх потери — настоящий, первобытный страх — заставил эту «сибирскую бестию» сорваться с цепей.

— Михаил, брось её в подвал, — голос Вани был хриплым и безжалостным. — Пока я не выясню, как и зачем она здесь появилась, не позволяй ей даже дышать без моего разрешения. И упаси тебя бог дать ей сказать хоть слово.

Не обращая внимания на шокированные вздохи акционеров, он железной хваткой вцепился в запястье Сони и буквально потащил её за собой. Он не шел — он прорубал себе путь к лифту, ведущему в его частные апартаменты на верхнем этаже.

Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным грохотом. Ваня с силой прижал Соню к холодной стене, нависая над ней всей мощью своего тела. От него исходил тяжелый запах крови, гнева и того самого мускуса, который всегда туманил ей разум. Его грудь тяжело вздымалась, под кожей перекатывались тугие узлы мышц.

— Ты веришь ей? — прорычал он, и его