Архитектура эпохи Возрождения. Италия - Владимир Григорьевич Лисовский

придают храму какой-то эфемерный характер, словно лишая его плоти, удивительным образом растворяя в окружающем пространстве. Одно из самых поразительных словесных определений впечатления, производимого миланским собором, принадлежит архитектору А. К. Бурову: он сравнил собор с «окаменевшим дождем»[94].

Серьезный анализ дает возможность обнаружить в композиции этого здания многочисленные отступления от принципов подлинной готики, сделанные ради достижения чисто внешних декоративных эффектов. Это заставляет рассматривать храм, для полного завершения строительства которого понадобилось не одно столетие, как явление, занявшее обособленное место в общей картине эволюции предренессансного зодчества Италии.

Чтобы увидеть памятники, представляющие ломбардскую школу наиболее ярко и полно, следует отправиться прежде всего в находящиеся недалеко от Милана Павию или Кремону, а кроме того, посетить города и соседней области – Пьяченцу, Парму, Модену, располагающиеся вдоль дороги, ведущей к Болонье. На фасадах основных архитектурных памятников этих городов мы неизменно будем обнаруживать ломбардские аркатуры, существующие в самых разнообразных вариантах. Грандиозный каменный фасад церкви Сан-Микеле в Павии, например, украшен довольно скупо. Но его венчанием служит необыкновенно красивая ажурная аркатура, повторяющая форму треугольного фронтона. В нижнем поясе стены здесь помещены многочисленные резные детали, на которых с замечательной выдумкой воспроизведены фигуры людей и фантастических животных. Как тут не вспомнить аналогичные декоративные элементы белокаменных храмов Владимиро-Суздальской земли, чье зодчество развивалось при несомненном участии ломбардских мастеров!

Милан. Собор. Начало строительства 1386 г.

Павия. Церковь Сан-Микеле. 1117–1155

Кремона и Парма славятся своими соборными ансамблями. По составу они аналогичны тем, с которыми мы знакомились в Пизе или Флоренции. Связующими элементами в их композиции тоже служат по-разному решенные аркатуры, причем на фасадах восьмигранного баптистерия в Парме аркатуры неожиданно преобразуются в поярусно расположенные лоджии с архитравными перекрытиями, поддерживаемыми относительно тонкими колонками, не очень похожими на античные. Тем не менее эти лоджии все же отчасти напоминают классические ордерные композиции, словно подчеркивая еще раз, что традиции Античности не были полностью забыты и в средневековой Парме. Перечисленные нами памятники весьма почтенны по возрасту – их строительство начиналось в XII веке, но обычно затягивалось, так что до полного завершения построек, как это было, в частности, с баптистерием в Парме, дело доходило лишь в начале XIV столетия или еще позже.

Парма. Собор и баптистерий

Традиции средневекового зодчества, вообще достаточно живучие на севере Италии, дольше всего оказывали влияние на фортификационное строительство. Однако в формах оборонного зодчества нередко возводились и дворцы правителей, приобретавшие облик укрепленных замков со всеми полагающимися атрибутами – зубчатыми стенами и башнями, рвами, наполненными водой, подъемными мостами. Нередко подобные сооружения ждала незавидная судьба: после ухода их владельцев с исторической сцены замки разрушались либо намеренно, либо под влиянием неумолимого времени. Но некоторые из них сохранялись лучше, потом реставрировались и приспосабливались для выполнения новых функций – как правило, музейных.

В числе таких благополучных примеров прежде всего следует назвать замки в Вероне и Ферраре. Первым из них, называемым ныне Кастельвеккио (Старый замок), владели Скалиджери. Это сооружение, имеющее план неправильной формы, расположено на берегу реки Адидже, неподалеку от самого известного храма Вероны – базилики Сан-Дзено. Скалиджери начали строить свой замок в 1354 году, когда властвовать в Вероне им оставалось совсем недолго. Со стенами замка, являясь естественным их продолжением, связан мост через реку. Снабженный, подобно стенам и башням крепости, большими зубцами в форме «ласточкина хвоста», он воспринимается как одна из самых романтических и живописных деталей городского пейзажа.

Верона. Мост у замка Кастельвеккио. Середина XIV в.

В отличие от Кастельвеккио, план основной части замка д’Эсте в Ферраре решен строго регулярным, в форме каре с башнями по углам. Живописный эффект, создаваемый этой композицией, усиливается благодаря тому, что все сооружение словно погружено в большой бассейн с водой, призванный выполнять функции защитного рва. Этот замок начали возводить в 1385 году, на пороге Кватроченто. Но до наступления «настоящего» Возрождения в этой части страны в конце XIV века еще было далеко; мрачная громада средневекового замка властителей Феррары как бы наглядно подтверждала этот факт современникам.

Подобным же символом живучести средневековых традиций не только в области архитектуры, но и в системе взаимоотношений власти и подданных мог служить замок Сан-Джорджо в Мантуе, принадлежавший правителям этого города из династии Гонзага. Вошедший в грандиозный комплекс палаццо Дукале, замок был сооружен в суровых «крепостных» формах зодчим Бартолино де Новара в 1395–1406 годах.

Мантуя. Замок Сан-Джорджо. 1395–1406

Города Северо-Восточной Италии издавна находились в сфере художественного влияния красочной Венеции. В храмовой архитектуре это, в частности, выразилось в интересе к трактовке купольных венчаний, генетически восходящей к византийской, а не собственно римской традиции. С подобной трактовкой знакомит нас главное культовое здание Падуи – церковь Сант-Антонио, называемая обычно жителями города «базиликой дель Санто». Храм действительно решен в форме трехнефной базилики с трансептом, то есть имеет план в виде латинского креста. Первое впечатление, возникающее при восприятии этого здания, прежде всего хочется выразить словом «грандиозно». Грандиозны не только абсолютные размеры храма; ощущение его грандиозности создает особый прием в компоновке форм – относительно крупных и при этом как бы приведенных в состояние острого соперничества, даже борьбы друг с другом. В результате огромное тело сооружения словно оказывается под воздействием каких-то неведомых внутренних сил, стремящихся преодолеть сопротивление внешней оболочки и вырваться наружу. Признавая достижение столь своеобразного эффекта заслугой создателей этой архитектурной композиции, все же хочется обратить внимание на нечто «варварское» или, если выражаться аккуратнее, недостаточно профессиональное, в ней присутствующее. Это «нечто» связано главным образом с решением венчания церкви. Как и само здание, возвышающиеся над ним купола грандиозны, непомерно тяжелы и поставлены так тесно, что, кажется, борются за место над храмом. Полусферические купола размещены и над продольным корпусом, и над рукавами трансепта. Над средокрестием вздымается глава в форме конуса. Кроме того, силуэт храма разнообразят более легкие по массе башни, напоминающие восточные минареты. Это не единственное напоминание. Во внешнем облике церкви много подобных ссылок на разные стили и школы. Среди декоративных мотивов, использованных строителями храма, обращают на себя внимание полуциркульные и стрельчатые арки, «карликовая» аркатура ломбардского типа на фронтонах, круглая готическая «роза», легкая аркада на главном фасаде, похожая на ограждения клуатров. Этот конгломерат разнохарактерных мотивов неведомым образом соединяется в какое-то бурлящее целое, наделенное безусловной эстетической привлекательностью.