КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова

— Слушай, я всё спросить хотел, а чего дойч Готлибович так с нами рвался? Не навоевался? — вспомнил я про озадачивший меня вопрос.

— Так у него вся семья в такой вот зачистке, пока он в командировке был… Жена, трое детей. А он — кладовщик, понимаешь? Не дано человеку воевать, хоть тресни. Как чего достать — тут он просто царь и бог. Войсковой старшина категорически запретил ему на боевые выходить, мы ж без него — как без рук, вся часть. Вот он и бесится. Пьёт по ночам. Думает, никто не замечает. Да мы ж с понятием, прикрываем. Ты смотри, что он нам подогнал, а! — сапёр достал из длинного ящика у меня на спине и ласково погладил странную штуку, больше похожую на здоровенную дубину. Такую, как у богатырей былинных, ручка и с одного конца расширение. — Гля, какая ляля!

— И чего это? — удивился я.

— Эх ты, балда ни разу не грамотная! Это ж «Панцерфауст»! Последняя вундервафля дойчевская. Самая наиновейшая разработка, только в серию пошла.

Натурально, наиновейшая! Я таких даже ни в одном военном журнале пока не видел, а их училище выписывало предостаточно.

— И насколько мощна?

— По идее, с таким против шагоходов выходить можно.

— Ну, тут-то уж не заливай! Там брони!..

— Это в нормальной войне броня и щиты! А в наше безмагическое время? А? Вот и я о том же, — возразил Иванов.

— Тоже верно.

Была в этом своя логика. Пока бронетехника коалиции была представлена предельно лёгкими шагоходами да простейшими бронекоробками, что на колёсной, что на гусеничной тяге. Говорят, франки какие-то огромные броневики пытаются делать — «Эльзасы», но на фронте их пока не видели. И слава Богу.

Барсук спрятал свою вундервафлю на место:

— Так, тут мы закончили. Пошли на позицию.

ЧЕТЫРЕ ГРУЗОВИКА И ПОЛЗУН

Разведчики уже закончили обустраивать вереницу укрытий и перекинулись в людской вид. Меня определили рядом с Онуфриенко в вырытой яме.

— А ты чего ждёшь? Обращайся в человека — или так, когтями рвать будешь? — спросил меня Олег Петрович.

— А у меня разве выбор есть? Хотелось бы, конечно, не когтями, но тогда пусть мне кто поможет снять эту упряжь и ящики. А то обернусь я туда-сюда, и что с ними будет? Мож, они все под видом грязи просто исчезнут? Мы ж не проверяли.

— От ты молодца! — восхитился Олег Петрович. — Сразу видно деревенскую жилку — заботливый и по-хорошему скупой! Ладно, оставайся в шкуре. Рисковать не будем.

Говорить ему, что к деревенским-то я имею очень опосредованное отношение, я, естественно, не стал. Всё — теперь я надолго Дерунов. Сам, свой собственный. Повозился в вырытой для меня яме, устраиваясь поудобнее. Оно, когда ты белый медведь, пусть и не самый здоровый, то размер нужно учитывать.

…

Онуфриенко время от времени поглядывал на часы. А я прислушивался. Но кроме шумов просыпающегося и деловито суетящегося городка, ничего не слышал. На подъездной дороге было пусто километра на три точно.

Вот и восемь часов миновало.

Разведчики начали тревожно переглядываться.

— Командир, — спросил Артак (самый нетерпеливый, похоже), — а может, это всё ложная наводка? Может, они вовсе в другую деревню поехали?

— Тогда этот язык пожалеет, что на свет родился, — зло процедил Олег Петрович. — Вернусь — на ремни порву!

— А если…

— Слышу мотор, — сказал я, — сюда едет.

— Один мотор? — удивился Стёпа.

— Один, точно.

Через некоторое время звук урчащего двигателя разобрали и остальные.

— Ждём, — велел Онуфриенко, и весь десяток впился глазами в поворот, из-за которого должен был показаться транспорт.

— Тьфу-ты! — прошипел Артак, когда над холмиком показалась слегка перекошенная крыша задрипанного грузового фургончика.

— Н-да, не наш клиент, — отозвался один из волков.

— Ждём ещё час и сворачиваем удочки, — пробурчал Онуфриенко, и тут мой Зверь сказал:

А вот теперь едут чистильщики. Пять моторов. Четыре со звуком, как у той машины, из сгоревшей деревни. Пятый — тяжёлый.

— Командир!.. — я пересказал услышанное, и весь взвод насторожил уши в сторону поднимающейся меж холмами дороги. Вскоре рёв моторов услышали все.

— Точно, чистильщики! — обрадовался Онуфриенко. — Ползунов* гражданским не дают! Не зря сидели!

*Ползун — разговорное название, которое русские боевые части дали оптом всем новым гусеничным образцам техники вместо немецкого «раупен-бокс».

Так же как колёсную тяжёлую технику русские стали называть по-простому катушками (в немецких документах — «редер-бокс» (колёсная коробка)).

Мы затаились, вглядываясь в поворот дороги из-за пожухших трав, окаймляющих обочины. Вот они! Четыре открытых грузовика, битком набитых командами зачистки и броневик с пулемётом над кабиной. Уж как у него лязгали гусеницы, я ещё из-за поворота услышал. Машина показалась мне устроенной до невозможности глупо — медленная, хорошо защищённая с бортов, но совершенно открытая сверху! Водила, разве что, слегка прикрыт — да и то больше для виду, металл не толще, чем в кабинах грузовиков. Да это недоразумение из любого самого маленького шагохода сверху расстрелять можно! Даже из «Клопика»!

Стоп. «Клопик» без рубинового магического контура превратится в малоподвижную корягу. Вот и думай. Хотя отсутствие крыши я бы к гениальным инженерным мыслям всё равно не отнёс.

Все четыре машины свернули именно на ту площадку, о которой говорил барсук Иванов. Раздались негромкие отрывистые команды. И тут до меня внезапно стал доходить ужас происходящего. То есть, у наших вообще недорогих противников уже была налажена система по уничтожению гражданских. Создание такой структуры — не двух недель дело!

Здесь же всё рассчитано, вплоть до того, что расписаны инструкции.

Подобрана техника.

Пошита идиотская полосатая форма.

Набраны и обучены команды. Да ладно обучены! Это ж надо найти, воспитать уродов, которые будут спокойно «зачищать» женщин, детей и стариков. А тут уже — вон, вторая стандартная группа! А сколько их вообще?

Теперь стала ясна свирепая радость уходящих за линию разведчиков. Охота на такую дичь это «Да-а-а»! Это ж нелюди в чистом виде.

— Огонь! — скомандовал командир, отсекая мои мысли, и в сторону выгружающихся чистильщиков ударил слитный залп и две огненные плети пулемётов. Красиво!

Две ближних к нам машины сразу украсились перфорацией в бортах и задымили моторами, третья проехала метра три и заглохла, но четвёртая, с