Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

мысли, двигая руками словно хип-хоп-кондуктор. Во время интерлюдии о Грэмми зал заполнен звездами, включая настоящего Фреда Дерста, а сам Эминем играет роль легкомысленной Бритни Спирс, умника-репортера и самого себя, насмешливого, хороший юмор был заразен. С лирическими тычками в адрес не только Бритни, Уилла Смита, Грэмми и Агилеры (которая наверняка пожалела о своей неосторожности на MTV после того, как в клипе она была обвинена в том, что делала Дерсту минет и отдалась Эминему), но и однополых браков, зоофилии на детском телевидении, феминисток, которым он нравился, Томми Ли, ударившего Памелу Андерсон, и убийством Эминемом Дре (смешное испуганное лицо «пропавшего» Доктора напечатано на пакете молока, который Эм ставит в холодильник), на эту мешанину всякой всячины было просто невозможно обидеться, что было необычно.

Одной из причин было то, что с какой бы стороны ты не попытался напасть на него, Эминем уже был там, готовый тебя встретить. Сексуальная откровенность? «Yeah, I probably got a couple of screws up in my head loose / But no worse than what’s goin’ on in your parents’ bedrooms» («Да, возможно, у меня в голове не все дома / Но все еще более запущенно в спальне твоих родителей»). Отсутствие толерантности? «I’m like a head trip to listen to, ‘cos I’m only givin’ you / Things you joke about with your friends inside your living room / The only difference is I got the balls to say it in front of y’all» («Слушать меня – как головокружительное путешествие, потому что я говорю только то / О чем ты и так шутишь с друзьями в своей гостиной / Единственное отличие в том, что у меня есть яйца сказать это вам в лицо»).

Когда включаешь этот альбом, его сознание разносится повсюду: на «Who Knew», в котором Эминем заявил, что он невиновен в том, что миллионы хотят покупать и соглашаться с его мыслями, даже если некоторые из них причинили себе вред или стреляли в своей школе; «Steve Berman», в котором его собственный лейбл отказался от него («Tower Records just told me to shove this record up my ass. Do you know what it feels like?» («Tower Records только что сказали мне засунуть эту пластинку себе в жопу. Знаете, каково это?»)); «The Way I Am» в стиле джиу-джитсу опрокидывает на пол его критиков («I am whatever you say I am. If I wasn’t, then why would I say I am?» («Я тот, кем, вы говорите, я являюсь, если бы я им не был, то зачем мне говорить такое?»)); и любовь-ненависть к фанатам на «Stan».

Но «The Real Slim Shady» обезоружила потенциальных врагов и стала настоящим гимном Эминема по более позитивным причинам. Когда ее беспорядочные темы собрались, стало понятно, что она о его индивидуальности, в каком-то смысле одновременно личной и всемирной. Конечно, на самом деле не было никакого «реального Слима Шейди»; он был всего лишь еще одним несносным слоем маскировки, которую Маршалл Мэтерс поставил между собой и миром. Но неудовлетворенность миром Слима/Эминема/Маршалла ощущалась в лицемерии и нападках, преследующих его, когда он просто пытался быть верным себе, и она была настолько реальной, насколько это возможно, и обращалась к людям, которым никогда не пришлось бы переживать о том, чтобы их позовут на Грэмми.

Больше всего «Slim Shady» напоминал, особенно в видеоклипе, прорыв на MTV его первого высветленного блондина, белого кумира молодежи девяностых: «Smells Like Teen Spirit» Курта Кобейна из Nirvana. Но то, чем это видео разбавляло тот пресный потребительский парад MTV, который представлял подростков из общественной массы как роботов-чирлидеров, так это тем, что «Slim» был более решительно разрушительным. Он показывал секретный конвейер, штампующий и одевающий безэмоциональных Эминемов десятками; в другой сцене Эминем читает рэп в комнате, полной кивающих двойников, клонов, в сравнении с которыми он лишь немного более достоверный: «And there’s a million of us just like me… And just might be the next best thing but not quite me!» («И прямо таких, как я, миллионы… И это, возможно, лучшее, что может быть, но все еще не совсем я!»)

Как и в «Stan», он насмехался над фанатами, которые потеряли собственную индивидуальность, идеализируя его. Но в ключевых строках «The Real Slim Shady» он также представляет настоящую армию, подрывающую Америку жалкими бунтовскими поступками, о которых могут знать лишь они сами: подростки, плюющие в фаст-фуд, работая на позициях в сфере услуг, устроенных так, чтобы убить их, или бессмысленно катающиеся по парковкам, врубая музыку оскорбительно громко без особого смысла, выпуская ярость на жизни, которые они не знают, как изменить. Видео показывает немногих из них, белых ребят, неуклюже повторяющих движения Эминема у торгового центра. Они те потерянные молодые люди, среди которых мог бы быть и Маршалл Мэтерс, если бы музыка не спасла его. И то, что он предлагает миллионам, которых он оставил позади, в «The Real Slim Shady» – это счастливая, познавательная песня, которой можно подпевать, когда натыкаешься на нее по радио: «circling, screaming, “I don’t give a fuck!”» («крутясь, крича: “Мне похуй!”»). Видео заканчивается ответом на еще в начале произнесенную просьбу к «настоящему Слиму Шейди»: «пожалуйста, встаньте». «Fuck it, let’s all stand up (К черту, давайте все встанем)», – бубнит Эминем, когда музыка затихает, словно Спартак, обращающийся к своей армии рабов-мятежников.

Но была еще одна сторона в The Marshall Mathers LP и в Эминеме, когда он писал его, которую намного труднее обнаружить. Хотя там все еще присутствовали некоторые случайные моменты, когда он представлял себя сумасшедшим, или импотентом, или умственно-отсталым, или с уродствами, причиненными якобы наркотической зависимостью его матери, или убитым за свой незатыкающийся рот, очень личные автобиографические части The Slim Shady LP, которые были сбалансированы юмором и гневом, по большей части отсутствовали. Вместо этого жестокая ярость его воображения была вывернута наизнанку, направлена на врагов, которых он воспринимал как кружащихся вокруг него. Когда, как и на тех треках о «Колумбайне», он обменялся парой ударов с цензорами и властями, от родителей до президента, он поддерживал лазерный прицел и логику, основанную на классовом разделении, более разумно, чем его недоброжелатели. Но когда он сфокусировался на отдельных личностях, которым он хотел причинить вред, он показал свою более бандитскую сторону. Его новыми целями были не хулиганы, отсутствующие отцы или чернокожие расисты, которые издевались над ним до того, как он стал знаменитым. Этот пугающий мир гетеросексуальных жестоких мужчин, который так сильно травмировал его, он оставил в покое. Вместо этого он сконцентрировался на вербальном избиении, изнасиловании и