Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

личности под масками плохих парней. Эминем (как и Тупак, подвергавшийся насмешкам в подростковом возрасте), возможно, играл в эту игру, когда сиял во время своего первого появления в зале суда. Он так ненавидел медийных аутсайдеров хип-хопа с их заголовками типа «плохой парень-рэпер», которые уже готовились вцепиться в него, и именно они стали теми, кто в итоге получил выгоду от его поступков, казалось, сорвавших защиту с его работ как произведений искусства.

Хотя, по правде, если убрать из этого дела пистолет и имя Эминема, то, что он сделал, не отличается от обычной глупости любого другого мужчины и женщины субботней ночью. И давление, оказываемое на него еще до того, как он вытащил пистолет и позволил себе опуститься до рэп-клише, доводило его до ручки, что неудивительно.

Во-первых, у него был дом, в котором он просыпался каждое утро. Купленный, когда он и понятия не имел, насколько огромной станет его известность, он находился у главной дороги Детройта, недалеко от его старых излюбленных мест. Он думал, это огородит его от итогового обрушения его успеха, что-то, что дало бы ему чувство безопасности. Вместо этого, как и знаменитости, с которыми он боролся на The Marshall Mathers LP, все эти естественные опасения заставили его чувствовать себя как в клетке.

«Городская администрация не позволяет мне поставить забор, – рассказал он “Detroit Free Press”. – Все пытаются относиться ко мне, как к обычному, блядь, человеку. Но я не обычный, блядь, человек. Мне теперь нужно ставить охранников у моего дома, потому что они не позволяют мне поставить забор. Ко мне приходят всякие ублюдки, стучатся в дверь. Они либо хотят автографы, либо драться. Некоторые даже заходили к нам на задний двор и плавали в наших бассейнах. Мне не нравится, что мне приходится идти к собственному чертовому почтовому ящику за ручку с охраной. Что-то внутри меня отказывается верить, что я не могу просто пройти по улице или быть настолько обычным, насколько захочу. Когда что-то хорошее случается, за ним следует плохое. Это история моей жизни с того дня, как я родился. Я должен бы праздновать продажи своего альбома на какой-нибудь вечеринке. Вместо этого я сижу тут как в тюрьме».

«У меня всегда была проблема с тем, когда люди на меня пялятся, – добавил он для британского журнала “Star”. – И теперь у них есть причина пялиться, и мне нельзя на них злиться. Не могу сказать, что быть узнаваемым это прекрасно».

Даже его родственники, люди, к которым обычно обращаются за поддержкой в трудные времена, заставляли его потеть от недоверия, все больше замыкаться в себе. Его мать судилась с ним, бабушка угрожала тем же. Он чувствовал, что все, с кем он связан кровью, кроме его дочери, были пиявками, сосущими из него душу. «У меня есть двоюродные и троюродные братья и сестры, внезапно выползающие из всех щелей, – рассказал он “Muzik”. – Есть тети и дяди, точно такие же, которые кричат, что они всегда знали, что я добьюсь успеха, и им бы не помешали деньги или машина. Меня от этого тошнит, потому что никто в моей семье никогда не верил, что я смогу стать кем-то».

«Detroit Free Press» спросили его, хотел бы он вернуться на год назад, когда его тоска и разочарование стали очевидными. «Это, правда, хороший вопрос, – задумался он. – Пятьдесят на пятьдесят. Иногда я чувствую, что живу для всех вокруг, кроме себя. Я просыпаюсь утром и работаю весь день. Я не могу спать. Я не ем. Это просто безумие. Эти прошедшие пару лет просто пронеслись мимо меня. Время ускоряется. До того, как я был известным, все двигалось будто в слоу-моушн».

Сильвия Паттерсон из «NME», которая брала интервью у Эминема за месяц до релиза The Marshall Mathers LP, сумела вытянуть из него больше этих быстрых, тревожных эмоций, которые стучали в его голове неделями и взорвались 3 июня. Возможно, не было совпадением то, что он встретился, что почти необычно, с женщиной-репортером. Но за их короткое время вместе он переключался между беспокойной гиперактивностью ребенка (замахивался молотком на Паттерсон, кричал ей в лицо, подбегал к окну, чтобы покричать на улицу), капризной враждебностью и сексуальной защитной реакцией подростка (угрожал «изнасиловать» ее, угрюмо пялился, говорил безэмоционально) и зрелой осознанностью состояния, в котором он находился (богаче и знаменитее, чем он когда-либо мог себе представить, критикуемый и желанный незнакомцами, которые бы не удосужились и плюнуть в его сторону за год до этого). После всего этого железного контроля, который он вложил ради достижения успеха, это был звоночек о том, что его сознание приближается к точке кипения.

Близость Эминема к полному нервному срыву, когда его жизнь ускользала из-под его контроля, была замечена несколько раз за этот период времени. «Прямо сейчас я чувствую себя на седьмом небе от счастья, – рассказал он “Newsweek”, обсуждая его примирение с Ким. – Я совершил верный поступок ради дочери». «Я решил, что улажу всю эту херню дома, – рассказал он “The Source”, – потому что, по правде, это то, что мне на самом деле нужно. Это самое главное, что держит мою голову в порядке, – безопасность в доме. Я бы с ума сошел, если бы вернулся в пустой дом».

Но самая тревожная дыра в стенах, которые Эминем возвел между жизнью и творчеством, образовалась прямо в этом личном месте, вскоре после его появления в зале суда, снова из-за его необдуманных поступков. 15 июня он начал большой, сильно раскрученный тур Up In Smoke в США вместе с Дре, Айс Кьюбом и Снупом, 47 концертов за 10 недель. Фильм с тура «Up In Smoke Tour» (2000) подчеркивает притупленное хорошее время круга товарищей. Но в первую концертную ночь, в безопасности среди своих друзей, он не мог удержаться от того, чтобы попинать по сцене надувную куклу Ким. Возвращаясь к теме записей, его продажи неумолимо росли. В июне продажи The Marshall Mathers LP достигли пяти миллионов. 2 июля «The Real Slim Shady» стал номером один в Великобритании. А позднее ночью 7 июля дома с любимым ребенком Эминема, как было весь прошедший год, пока он показывал себя миру, Ким увидела видеозапись, как ее муж пинает то, что должно было олицетворять ее, на потеху ревущей толпы. Она порезала себе запястья. Приехали медики и полиция. Ей оказали помощь и привезли в больницу. На следующий день она вернулась домой. Эминем был, как сказал его представитель, «очевидно обеспокоен».

«Ким не нравится то, что [песня “Kim”] попала на альбом, – рассказал он “Newsweek”, – но я считаю, что музыка – это форма самовыражения». «Я сказал ей: “Смотри, если