Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова

Но, как ни странно, мои слова неожиданно подействовали на Якова.

Глаза его забегали, он попятился и забормотал:

– Ничего не знаю… ни про какой манекен… Вообще, кто такая «Мелисса»? Чего ты от меня хочешь?

– Правду! – повторила я и шагнула вперед.

Яков еще немного отступил и пролепетал:

– Не знаю, о чем ты говоришь…

– А по-моему, отлично знаешь! – У меня лопнуло терпение, ну почему все мне врут… – И если не расскажешь мне правду об этих манекенах, я подниму шум на весь интернет! Все узнают про эту шестую «Мелиссу»!

– Да кому это интересно, это все так давно было. – Яков хорохорился, но глаза его забегали.

– Да? – прищурилась я. – Не нужно недооценивать социальные сети.

Я, что называется, стреляла наугад, но, судя по его реакции, попала в яблочко.

Яков понурился, посмотрел на меня исподлобья и неохотно проговорил:

– А если я тебе расскажу правду?

– Ну если расскажешь – это останется между нами.

– А тебе можно верить?

– А что тебе остается? Да нет, я обещаю не болтать об этом. Мне это самой ни к чему.

– Ладно… – Яков оглянулся на блондинку, которая терпеливо ожидала в сторонке окончания нашего разговора, и сказал ей: – Алиса, сделай нам кофе!

Мы с Яковом прошли в его отсек ангара, это бы не тот закуток, где он принимал меня в прошлый раз.

Большая часть этого отсека представляла собой рабочий кабинет. На большом столе лежали многочисленные рисунки и наброски, а также образцы тканей и пластмассы.

В дальнем конце отсека была оборудована зона отдыха.

Там стояли удобный диван, два кресла, столик и современная кофемашина, возле которой уже суетилась Алиса.

Мы сели на диван.

Алиса поставила перед нами две чашки с дымящимся эспрессо и деликатно удалилась.

Яков пригубил кофе и начал:

– Вообще-то я не сам придумал «Мелиссу». Я ее нашел в одном магазине, и до того она мне понравилась, что я решил ее повторить. Но никому не сказал, что это копия, все думали, что это моя оригинальная работа. И так она хорошо пошла… В общем, именно с нее, с «Мелиссы», началась моя карьера как художника.

– А куда делась та, первая «Мелисса»?

Яков пригорюнился, опустил глаза. Видно было, что ему не хочется отвечать.

– Ну вы уже сказали «а», говорите «б»! Поздно юлить!

– Я ее сломал. И остатки сжег. Чтобы никто не узнал, что не я ее автор.

– А где вы ее нашли, ту, первую «Мелиссу»?

– Я же сказал – в одном магазине… А в каком – не помню! Столько времени прошло! И все на этом, больше мне сказать нечего, мне работать надо! У меня заказов выше крыши, и все срочные!

Я внимательно посмотрела на Якова и заметила, как при этих словах он отвел глаза и понизил голос.

Явно врет!

Про все врет – и про море заказов, и про то, где взял свой первый манекен.

И уж точно про то, куда он его дел. Потому что я не сомневалась, что тот манекен целехонек и именно он сидит у меня в кладовке, покрываясь пылью.

Но я не собиралась сдаваться.

Придвинувшись к Якову, проговорила строгим голосом:

– Знаете что? Либо вы мне расскажете правду о том манекене, либо я раструблю на весь свет, что вы у кого-то сперли свою первую работу.

– Ну и кто тебе поверит?

Я вспомнила свой недавний разговор с директором салона, где раньше работал Яков, и решила разыграть эту карту.

– Мне, может, и не поверят, но я подключу к этому делу директора салона «Галатея».

Якову мои слова явно не понравились, однако он постарался не показать это и продолжил хорохориться.

– Да он-то тут при чем? Ему до меня нет дела! Мы с ним разошлись как в море корабли!

– А вот тут вы не правы. Он на вас очень рассердился, когда вы его бросили и ушли на вольные хлеба. Затаил на вас обиду. И если ему только намекнуть, что ваша «Мелисса» – вовсе не ваша, что вы ее у кого-то позаимствовали – он об этом на весь свет раструбит! И только не говорите мне, что вы этого не боитесь. Потому что номер-то не зря на том манекене написали, это вроде как ваша подпись.

Яков уныло опустил голову.

– Так что директор «Галатеи» уж постарается, Аглая говорила, что он мужик вредный. И тогда все ваше синтетическое искусство…

– Полисинтетическое! – поправил меня Яков.

– Да какое угодно! Если выяснится, что в его основе плагиат, вам конец!

Тут в стороне послышался звук разбившегося стекла. Очевидно, Алиса, услышав мои слова, так расстроилась, что уронила чашку. Яков помрачнел, должно быть, вспомнил, что это племянница втянула его в эту авантюру.

Я перевела дыхание и добавила, вбив еще один гвоздь в крышку его гроба:

– Я смотрю, у вас дела и так идут не слишком хорошо, никто ваши шедевры не покупает, а если еще и это обвинение… тогда можно будет закрывать галерею.

Тут он вскинулся:

– С чего ты взяла, что не покупают? У меня все отлично! Не успеваю выполнять заказы!

– Ой, вот только не надо этого! Я в вашем ангаре огляделась и видела, что все прежние работы стоят на месте, никто ничего не купил. Так что можете не хорохориться, дела и так идут плохо, и если вас еще немного подтолкнуть…

Яков поморщился и искоса взглянул на меня:

– Ну что ты ко мне привязалась? Что тебе от меня нужно? Чего ты хочешь?

– Правду и ничего, кроме правды! – отчеканила я. – Где вы взяли первую «Мелиссу» и что с ней сделали?

Он опять тяжело вздохнул и проговорил:

– Если я тебе все расскажу, почем мне знать, что ты не продолжишь меня шантажировать? Какие у меня гарантии?

– Никаких, кроме моего честного слова.

– Так себе гарантия…

– Но если не расскажете – неприятности вам гарантированы! Я вам твердо обещаю!

Я сама себя не узнавала. Никогда раньше не разговаривала я таким скандальным тоном. Теперь же мне все надоело – и вежливость, и предупредительность, и хорошее воспитание. Что мне это дало? Да ничего. Ни работы приличной, ни жилья, ни денег у меня нету. Ни семьи, ни друзей близких.

Так, может, следует измениться самой?

Яков снова вздохнул.

– Ладно, слушай… Много лет назад, еще в доперестроечные времена, был в нашем городе такой научно-исследовательский и проектный институт – НИИЛЕГПИС.

– Это еще что такое?

– Научно-исследовательский институт легкой промышленности и спроса. Он был создан в советские времена