Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова

– Вы правы, мадам… Беспринципную молодежь нужно ставить на место! Только мы, старая гвардия… Ваше лицо кажется мне знакомым. Говорите, мы с вами встречались прежде?

– Да, месье Жозеф, много лет назад, в Тулузе, вы помогли мне сделать первые шаги на поприще практической магии. Я тогда почти ничего не умела, и если бы не вы…

– Не могу вспомнить, ну да ладно. Значит, ваша подруга хочет восстановить справедливость?

– Совершенно верно.

– Сразу хочу вас предупредить, что я избегаю смертельных исходов. Это мой принцип!

– Это и не нужно! Достаточно, чтобы у этой особы, у этой выскочки пропал голос.

– Неплохо бы еще подпортить ей внешность! – вступила в разговор мадам Мазини и мечтательно добавила: – Чтоб ее всю обсыпало прыщами… или выпали все волосы… или она окривела на один глаз… или все сразу…

– Ладно, я посмотрю, что можно сделать! Приходите сегодня в полночь в сад позади аббатства Клюни.

Рабочий день еще не закончился, и я вернулась в свой отдел.

Когда я проходила через проходную, вахтер посмотрел на меня с каким-то странным выражением – ну да, он ведь не видел, как я выходила с работы.

– Да я на минутку вот… – пробормотала я, – по делу…

Он ничего не сказал, только смотрел выразительно: мол, по делам женщины в приличном виде ходят. Пальто наденут, шарфиком обвяжутся, в соответствии с сезоном, губы накрасят, сумку возьмут приличную. А которые бегают раздетые, когда на дворе плюс пять градусов, – те легкомысленные балаболки, и никаких дел с ними солидный человек иметь не станет, вот.

Скажите, какой психолог! С его бы знаниями не вертушку на проходной открывать, а в дорогой клинике богатым теткам психоанализ впаривать!

Все это я выразила ответным взглядом, хотя понимала, что не стоит этого делать. Но не удержалась.

Хорошо хоть пропуск всегда в кармане ношу.

– Где ты ходишь? – набросилась на меня Ифигения. – Что за работника взяли, никогда ее на месте нету.

Она так возмущалась, что даже перестала болтать, а четко и на удивление коротко излагала свое мнение насчет меня. Что ж, вообще-то я была с ней согласна, возразить нечего, я действительно устраивалась сюда не для того, чтобы работать.

Рабочий день подошел к концу, сотрудники потянулись к выходу, я улучила минутку, уселась возле служебного телефона и положила перед собой визитку, что дал мне Вильгельм Альфредович.

Шепотов Валентин Дмитриевич.

И дальше какие-то четыре заглавные буквы, которые ничего мне не говорили.

Я не хотела звонить со своего телефона, чтобы лишний раз его не включать.

У Шепотова оказался молодой голос, хотя, судя по всему, он ровесник старого ювелира. Ну бывает и такое…

Я сослалась на Вильгельма, и он пригласил меня прийти завтра или на днях. Я сказала, что могу только сегодня, тогда он нехотя согласился задержаться. Ох уж эти старые ученые! Небось, студентов на экзаменах любит заваливать.

Учреждение, закодированное четырьмя буквами, которые я так и не расшифровала, располагалось также в центре, поэтому я добралась туда быстро. И, как обычно, вход был закрыт вертушкой, и я долго препиралась с вахтершей, которая нахально утверждала, что Шепотов уже ушел.

– Не может быть! Я ему недавно звонила, мы с ним договорились на это время.

– Ну, милая, мало ли что договорились! У него, знаешь, таких, как ты, может, сто. С одной договорился, а потом забыл и с другой договорился! – осклабилась тетка.

Вот где их всех обучают? Или в вахтеры идут люди специфические, что называется, по велению сердца?

– Вот видишь, у меня здесь отмечено, что Шепотов уже ушел, так что напрасно ты его ждать станешь. – Тетка сунула мне под нос какой-то длинный список.

Черт знает что! Неужели и правда забыл про меня и ушел? Надо же, а Вильгельм Альфредович так хорошо его характеризовал!

Я все-таки набрала его номер. Долго никто не отвечал, потом взяли трубку, и кто-то полузадушенным голосом просипел:

– Не могу говорить…

Что, ему там плохо стало? Сердечный приступ? Человек немолодой, мало ли что может случиться…

– Это Людмила Карасик, я вам звонила, вы помните?! Мы договаривались!

– Ну да, я уже иду, извините! – он отключился.

– Ну что? – вахтерша тянула голову из своей будки, как черепаха из панциря.

– Сказал, что идет.

– Угу, – она кивнула и снова мерзко осклабилась: – Идет-то он, может, и идет, вот только куда именно?

Тут же лицо ее волшебным образом изменилось, просияло, маленькие глазки замаслились, и рот раскрылся до ушей.

– Валентин Дмитриевич! – пропела она, и я обернулась.

И мне тут же захотелось оказаться как можно дальше от этого учреждения, а главное – от этого человека. Потому что если вы думаете, что ко мне вышел престарелый профессор в очках и с лысиной, то глубоко ошибаетесь.

Передо мной стоял самый настоящий красавец, вот как будто он только что сошел со страниц рекламного журнала. Что они там рекламируют? Супердорогие часы? Или немыслимые пиджаки? Или элитные автомобили?

Насчет часов не знаю, а пиджака не было. Были джинсы и дизайнерский свитер. И шикарные волосы, завязанные в стильный хвост. И трехдневная щетина на подбородке.

– Вы ко мне? – спросил он красивым, звучным голосом.

«Нет, вот к этой колоде на вахте», – хотела ответить я, но вовремя остановилась.

– Вы Корюшкина, да?

– Карасик, – отчеканила я, – моя фамилия Карасик.

Мелькнула мысль развернуться и уйти, потому что разговаривать с этим хвостатым красавцем нет никакого смысла, но тут я вспомнила про ожерелье.

Нужно забрать у него копию ожерелья, а если я сейчас уйду, то вряд ли мы еще раз встретимся. И Виля так просил…

– Простите! – Шепотов прижал руки к сердцу. – Простите, что перепутал, я ужасно рассеян.

«Ври больше», – подумала я.

– Раиса Петровна, пропустите девушку без пропуска, бюро уже закрыто!

Мало того что противная баба, так еще и Раиса! У меня на это имя самая настоящая аллергия!

– Пойдемте! – Он посмотрел на часы и поморщился.

Или мне показалось? Ладно, заберу ожерелье и уйду.

В лифте я еще больше расстроилась, потому что в зеркале отражалась зачуханная девица, волосы растрепаны, глаза вытаращены, макияж размазан. Про одежду и говорить не хочется.

Неужели это я?

В коридоре мы никого не встретили, кабинет у Шепотова был небольшой, но комфортабельный. Большой письменный стол и еще один, на котором стояли микроскоп и еще какие-то приборы.

– Итак, – начал он, предложив мне сесть, – я провел техническую экспертизу и…

Дальше он довольно связно изложил мне все, что узнал про копию ожерелья, точнее, имитацию. Я