Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова

На набережной Обводного канала расположено много промышленных и складских зданий.

Среди них я без труда нашла мрачное здание из темно-красного кирпича, над входом в которое висела вывеска с лаконичным и образным названием «Вторая жизнь».

Я вошла в широко распахнутые двери и увидела уходящие вдаль бесчисленные ряды стеллажей.

И чего только не было на этих стеллажах!

Я увидела старые детские коляски, пылесосы, электрические утюги, допотопные ламповые радиоприемники и телевизоры с крошечным экраном, проигрыватели для виниловых пластинок, швейные машинки «Зингер», пишущие машинки «Ундервуд» и «Ремингтон», всевозможные шкафы и тумбочки, кофеварки самых разных моделей и конструкций, мясорубки и миксеры прошлого века.

Между этими стеллажами расхаживали озабоченные люди в поисках чего-то полезного.

Пройдя в глубину этого бескрайнего склада, я увидела стеллаж с совсем уж удивительными вещами.

Здесь лежал вымпел из выцветшего красного бархата с вышитой на нем надписью: «Победителю социалистического соревнования среди предприятий холодильной промышленности».

О, «холодильной промышленности», мой родной институт! Как мило…

Рядом с этим вымпелом стояла модель спутника из нержавеющей стали, к которой была привинчена хромированная табличка тоже с какой-то почетной надписью, видимо, это тоже был почетный приз, а позади этой модели – большой портрет мужчины с густой шевелюрой и огромной бородой.

Мужчина этот был удивительно похож на Карабаса-Барабаса – владельца страшного аттракциона «Пещера ужасов». Он же дал мне свою визитку и приглашал заходить в любое время, экскурсия будет для меня бесплатной.

Благодарю покорно, мне и одного раза хватило.

– Надо же, до чего похож! – проговорила я вслух, ни к кому не обращаясь.

Тут рядом со мной неожиданно раздался глуховатый, словно простуженный голос:

– Выходит, молодежь его все же помнит!

Я удивленно обернулась.

Рядом со мной стоял сутулый мужчина в рабочем комбинезоне, чем-то похожий на грустного верблюда.

– О ком это вы? – спросила я.

– Ну как же! Вот вы же его узнали. А я, грешным делом, думал, что его уже прочно забыли.

– Как это я его могла забыть, если совсем недавно видела?

Теперь уже на лице у этого странного типа проступило искреннее изумление:

– Где вы его могли видеть?

– В «Пещере ужасов». Где же еще. Знаете, где из темноты выскакивают всякие монстры, чудовища, привидения.

– Что?! – Теперь он был просто испуган. – Он среди монстров и привидений?

– Ну да, он же хозяин этой пещеры.

– Кто – он? – мужчина попятился.

– Ну да, а что такого?

– Но он же умер сто пятьдесят лет назад!

Теперь была моя очередь удивиться.

– Как – умер?! Вы что-то путаете! Говорю же вам, я его совсем недавно видела!

У меня возникла дикая мысль, что Кирилл Барбас, по кличке Карабас-Барабас, и правда давно умер, много лет назад, но не упокоился на кладбище, как все нормальные люди, а превратился в вампира и по естественной склонности открыл соответствующий аттракцион, где и сам вполне мог бы быть одним из персонажей… Надо же, а еще приглашал заходить в гости!

Тут же я отбросила эту мысль за ее полной бредовостью, да хотя бы потому, что вампиры, как известно, не переносят солнечного света и выходят из своих убежищ только по ночам, а Кирилл работает днем. Но, с другой стороны, в пещере-то у него всегда темно…

Мой собеседник не сдавался, он задал новый вопрос:

– Кого – его?!

– Ну да…

– Не может быть! Кто это, по-вашему?

– Кирилл Барбас, по кличке Карабас-Барабас… А по-вашему, кто?

– Вообще-то это Карл Маркс, основатель коммунистического учения и вождь мирового пролетариата. По крайней мере, так нас учили в школе, а потом в институте, – отчеканил мой собеседник и даже выпрямился, и стал похож не на грустного верблюда, а на верблюда, который шел по пустыне и нашел, наконец, воду. И напился.

– А, надо же…

Я смутно вспомнила это лицо в обрамлении буйной шевелюры и огромной бороды. Правда, было что-то такое… Видела я это лицо в какой-то книге…

Вообще-то мы историю в школе проходили, Митька Шанежкин еще реферат писал про Лохматого, как он его называл.

– Извините, что разочаровала вас. Просто этот портрет очень похож на одного моего знакомого.

– Жаль… – сказал мой собеседник, вытянув губы, и я снова поразилась, до чего он похож на печального верблюда.

Он взял в руки портрет, послуживший поводом для нашего разговора, и переставил на соседнюю полку:

– Здесь он как-то лучше смотрится. Может, кто-то его все же купит. Люди разные попадаются.

На полке, где прежде стоял портрет Маркса, оказался еще один образчик наглядной агитации. Это был фанерный щит, на который наклеены несколько фотографий.

Сверху на щите была тщательно выполненная аккуратным почерком надпись: «Доска почета. Лучшие люди НИИЛЕГПИС».

Я бросила мимолетный взгляд на доску почета, и вдруг одно лицо приковало мое внимание.

Я пригляделась.

Это было лицо женщины средних лет, с маленькими злыми глазками и обвислыми щеками, напоминающей злобного бульдога.

Где я видела это лицо?

Ну, может, не совсем это, но удивительно похожее…

Под этой фотографией было напечатано: «Сердюкова П. В., сотрудник вневедомственной охраны».

Я еще раз взглянула на фотографию.

И отчетливо вспомнила сцену, совсем недавно разыгравшуюся на лестнице в том доме, где я сейчас живу.

Перед моими глазами встала распахнутая дверь соседней квартиры, а на пороге – старуха в цветастом халате, неуловимо похожая на злобного бульдога.

Старуха разевает рот (так и хочется сказать – пасть) и орет на всю лестницу:

– Кто такая?

Да, точно! Женщина на фотографии удивительно похожа на ту старуху, мою чокнутую соседку!

А если учесть, что соседку зовут Прасковья Власьевна, а инициалы тетки на фотографии П. В., можно почти со стопроцентной гарантией утверждать, что это она и есть.

Ну, конечно, на фотографии она лет на двадцать моложе, но люди, как известно, не меняются. Снять жуткий халат, одеть в не менее жуткую форму вневедомственной охраны, малость подтянуть щеки – и будет вылитая тетя Паша.

На всякий случай я запомнила, что фамилия этой тетки Сердюкова. Очень, кстати, подходящая. Надо будет все же узнать фамилию моей ненормальной соседки.

Под конец я еще раз взглянула на доску почета.

Рядом с фотографией Сердюковой был снимок пожилого, представительного мужчины.

Под этим снимком была подпись: «Н. В. Успенский. Ведущий дизайнер отдела перспективных товаров».

Успенский…

И от кого я только что слышала эту фамилию? Да от этого красавчика Шепотова! Он же прочитал мне в книге, что горничную и наперсницу Алины Жирардо звали Анна Успенская. После исчезновения хозяйки она куда-то уехала, ее никто