Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

После образования губерний канцелярия стала Губернской. Во главе с вице-губернатором она входила в мельчайшие подробности городского строительства. Регламентация была строгой. Так, в 1712 году было доведено до всеобщего сведения, чтобы «при Санктпитербурхе никакова хоромного деревянного строения и солдацких казарм и анбаров сего числа никому не строить, а делать мазанки», причем «кровли крыть черепицею и дерном».

Под мазанками имелись в виду фахверковые, то есть каркасные, здания. Их пытались заимствовать из Западной Европы, как заимствовалось многое при создании Петербурга, начиная с каналов, которыми был так очарован Петр в Голландии. Он очень хотел, чтобы и в его столице было так же: зеркальная гладь вод, в ней отражаются тесные, без просвета, ряды зданий, сомкнувшихся боковыми стенами, и отражение колеблют волны, нагоняемые гребными и парусными лодками… Не случайно Федор Достоевский назовет Петербург городом «умышленным», то есть придуманным, родившимся в воображении. Каналы остались, а вот фахверк как новинка тех лет у нас, однако, не прижился.

Пусть Петербург «выдумывали», насмотревшись на чужое, но ничего не пародировали, а создавали свое, и исторический центр города оказался в конце концов цельным произведением, как хорошо ограненный бриллиант.

И мы счастливы, что грани этого бриллианта не совсем выщербило время, что они блистают и для нас. Сохранилось многое из того, о создании чего пекся Александр Данилович. Подражая перечню заслуг из погодинского панегирика Петру Великому, можем сказать что-нибудь вроде: мы гуляем по Летнему саду, услаждая взор видом мраморных статуй, – а в 1709 году надзирать за работами в саду, заложенном пятью годами ранее, было поручено Меншикову. Это при нем работы здесь пошли споро, появились первые фонтаны и прибыли первые статуи, высажены деревья и цветы – благо губернатор нанял садовника Иоганна Эфмана, который прослужит в саду до 1731 года. Следом придет очередь Большой оранжереи, Зеленых кабинетов, Огибных аллей и прочих красот, которые составят славу Летнего сада, до сих пор манящего нас под сень своих дерев. 13 января 1710 года Петр дал Меншикову распоряжение: «Палаты сделать двойные вверх по чертежу. Також гавань вывести камнем же, а другие палаты на месте нынешних хором…» – речь шла о Летнем дворце Петра и Екатерины, здании о четырнадцати комнатах, которое тоже осталось нации в наследство. Подходя к нему, мы не только любуемся ладностью петровского барокко одной из старейших построек Северной столицы, но и задумываемся о том, что владетель огромной империи пристанище имел, пожалуй, скромнее, чем замки иных европейских графов…

…Канцелярией была составлена инструкция («пункты») для лица, которому царским указом поручалось следить за поддержанием порядка и противопожарной безопасностью в Петербурге. Строгая инструкция была подписана самим генерал-губернатором, но не смогла спасти от огня даже… саму его канцелярию.

Существует подробный обзор истории пожаров Петровского Петербурга, и в нем указано, что первое здание канцелярии в 1715 году специально подожгли, «чтобы уничтожить дела, сильно затрагивавшие многих важных лиц и частию князя Меншикова». Кто же сегодня скажет точно, так это было или нет? «Красный петух» часто посещал все русские города и без человеческого злого умысла…

Новое здание канцелярии возвели на Васильевском острове, что для Меншикова было очень удобно: здесь стоял и его дворец. Александр Данилович, как следует из Повседневных записок, за строительством пристально следил. А именно 2 января 1716 года в своем дворце он «по довольных розговорех, между которыми некоторые дела отправить изволил, потом изволил с виц-губернатором иттить смотреть новоучиненной губернской канцелярии, в которой приказав к лутчему окончанию устроить балдахин и прочее пристойное».

Увы, в новогодние дни 1717 года Канцелярия опять «сгорела дотла», о чем есть свидетельства также в прижизненной биографии Меншикова: «На Васильевском острове сгорели присутственные места, находившиеся под ведением его светлости, со всеми архивами, бумагами, указами, квитанциями и разсчетами». В письме в Париж французский дипломат Лави 2 января 1717 года рассказывал, будто бы «в ней находились 60 тыс. рублей и ценный бриллиант, принадлежащий покойной великой княжне Наталии, сестре царя».

Новая «Канцелярия Губернская деревянная» с «острогом для содержания в нем колодников» была построена в 1718 году в западной части Городового острова «в Большой Никольской улице, по конец оной». Она представляла собой «длинное здание из фахверка» и была названа иностранцем в мемуарах «самой важной в стране», а рядом с ней «в прекрасных деревянных домах» жили вице-губернатор, ландрихтер и некоторые канцелярские служащие. Впрочем, и новая канцелярия «згорела в 1720-м году», после чего «оная и отменилася».

После учреждения в мае 1718 года должности генерал-полицмейстера и при нем Главной полицмейстерской канцелярии они и получили большое влияние на все дела, связанные со строительством и особенно городским хозяйством Петербурга. Упоминаем об этом, поскольку генерал-полицмейстером, подчинявшимся исключительно царю и Сенату, стал зять Меншикова генерал-адъютант А. М. Девиер.

Армия с заступами и топорами

Чтобы обеспечить строительство Петербурга рабочей силой, Петр использовал натуральную трудовую повинность, как это он делал ранее в Воронеже, Азове и Таганроге. Первый указ о присылке «работных людей» царь подписал 30 июня 1703 года, и в нем значилось: «По указу великого государя царя… и по приказу губернатора Александра Даниловича Меншикова…» И уже 25 июля 1703 года Меншиков доложил царю: «Городовое дело управляется как надлежит. Работные люди из городов уже многие пришли и непрестанно прибавляются. Чаем, милостью божьей, что то предреченное дело будет… поспешествовать».

В соответствии с указом от 1 апреля 1704 года на работу в Петербург, Шлиссельбург и Нарву должны были отправляться из 85 мест всех губерний ежегодно 40 тысяч человек сначала в три, а затем в две смены по три месяца каждая: с 1 апреля по 1 июля и затем с 1 июля по 1 октября.

В течение 1704–1711 годов ежегодно в Петербург отправлялось от 30 до 46 тысяч человек, но реально в город приходило не более 20–40 тысяч. Но и такое количество строителей – невиданное ранее на Руси. Из их числа 80 % направлялись в Канцелярию городовых дел, а остальные – в распоряжение коменданта Брюса.

Хоть и вдали от пушечного грома, а Меншиков вполне мог себя чувствовать снова «генералиссимом»: такое мощное войско собиралось у него под рукою.

Прибывшие должны были получать 50 коп. в месяц и на 50 коп. хлебное довольствие. Часть людей направлялась для работ в Адмиралтейство, на остров Котлин, в Нарву и другие места. Эта повинность, хотя и уменьшалась постепенно, вплоть до отмены 31 марта 1721 года была крайне тяжелой, так как выполнялась за сотни верст от дома в очень трудных бытовых и климатических условиях. В одном из царских указов говорилось: «ссылать на каторгу в новопостроенный город Санкт-Петербург». Работные люди жили в землянках и