Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

Письмо А. Д. Меншикова Петру I о ходе строительства нового города. 1703 год

В 1710-х годах Петербургская губерния сильно пострадала от эпидемии чумы, и Меншиков даже был вынужден ходатайствовать перед Сенатом об уменьшении повинностей для населения своей губернии. Постепенно основной рабочей силой стали наемные рабочие из крепостных крестьян, «переведенцев», военнослужащих: Петербург превратился в место, куда тянулись в поисках заработка. Мастеровые зарабатывали мало – 1–2 рубля в месяц, и правительство выдавало рабочим хлебные пайки – по 35 кг муки и круп в месяц. Переведенцы с семьями получали в месяц 1 рубль деньгами, 48 кг муки и 4 кг круп. Для них выделялись земельные наделы под огороды – до 6 десятин на семью. Летом, во время основного строительного сезона, работы велись практически от восхода до захода солнца с трехчасовым перерывом на обед. За прогулы жестоко штрафовали. Тяжелые условия работы были причиной большой смертности работавших, случались побеги.

«Отсев» оказывался велик: в отчете о работах 1704 года в Шлиссельбурге Сенявин сообщил Меншикову, что из 2 856 человек, направленных в Шлиссельбург из Каргополя, Белоозера, Ржева, Олонца и других городов, работало только 1504, а остальные болели или умерли. Меншиков выговаривал ему: «Писал ты мне об олончанах о двухстах человеках, которые в Шлютельбурхе на работах, что у них в запасах скудность, и я удивляюся вам, что, видя самую нужду, без которой и пробыть не мочно, а ко мне отписываетесь. Прикажи им хлеб давать, провианту против их братии, и вперед того смотрите, чтоб з голоду не мерли».

В самый разгар строительства города, в 1716 году, Меншиков сообщил кабинет-секретарю царя Макарову: «В Питергофе и в Стрелиной в работниках больных зело много и умирают непрестанно, ис которых нынешним летом больше тысячи человек померло».

Умирали работные люди в первую очередь от болезней желудка и простудных заболеваний. Иностранные дипломаты в те годы сообщали в своих донесениях и мемуарах о каких-то фантастических цифрах. Но историки не склонны этому верить.

Для уменьшения потерь были организованы аптеки и госпитали, в том числе при Канцелярии городовых дел. Но их помощь была все же недостаточна.

Хозяин кирпичей и досок

Петербург, как и другие города, не имел постоянного бюджета. В 1723–1724 годах городские доходы достигали уже 500–600 тысяч рублей в год. Но расходы не были жестко привязаны к размерам доходов. Основной доход, почти на две трети, давали таможенные и портовые сборы, а также винная монополия. Остальное давали специальные сборы с населения страны на строительство Петербурга в течение ряда лет. Вместе с деньгами на содержание «работных людей» эта сумма составляла, согласно источникам, в 1720 году более 300 тысяч рублей. Лишь с 1724 года в связи с введением подушного налога с населения специальный сбор на строительство Петербурга был отменен, и расходы стали оплачиваться за счет соляного налога.

Но денег постоянно не хватало, и царскими указами Канцелярии от строений приходилось дополнительно отпускать из казны средства на конкретные стройки. Кроме того, расходы шли также по линии Адмиралтейства, Александро-Невского монастыря. Значительная часть работ оплачивалась самими жителями.

Для лучшей организации работ стали применять подряды. Правительство это поощряло. Еще бы: это избавляло его от забот о рабочих и материалах. Получалась выгода и для государства, несмотря на то, что и подрядчики получали огромные доходы.

Вот тут-то и началась конкуренция между подрядчиками. Среди них были и состоятельные купцы, и промышленники, и чиновники царской администрации, и даже крестьяне. Как и при хлебных подрядах, законы не запрещали становиться подрядчиками представителям администрации, руководившим строительством, и иностранным мастерам-строителям. Аппетиты подрядчиков были столь велики и неуправляемы, что в 1715 году Петр издал указ, ограничивающий размер прибыли десятью процентами. В 1720 году было запрещено выплачивать жалованье иностранным мастерам, взявшим подряды. Но, как бывает нередко в России, этот «указ, разумеется, остался лишь на бумаге».

Монастырь Святого Александра Невского в Санкт-Петербурге.

Гравюра А. Ф. Зубова

Работы шли полным ходом. Губернатор Меншиков стал одним из первых энергичных деятелей на ниве предпринимательства. Он воспользовался открывшейся возможностью для совершенно законного обогащения на производстве столь необходимых городу строительных материалов.

Производство было налажено в кратчайшие сроки в черте города и его ближайших окрестностях. И Меншиков имел к этому делу самое непосредственное отношение. Через восемь лет после основания города кирпичными заводами за год производилось уже 11 миллионов штук кирпича, и объем производства продолжал расти. Изготовлением кирпича занимались, кроме Канцелярии городовых дел, Адмиралтейство, Александро-Невский монастырь и частные производители, в том числе и заводы, принадлежавшие Меншикову. Заводы располагались на реках Неве, Ижоре, Охте, Тосне, на Черной речке и в Шлиссельбурге, Петергофе, Стрельне, Ораниенбауме, Ладоге.

Но все равно кирпича не хватало даже самому губернатору. Для своих построек он был вынужден занимать его у монастыря: «Понеже имеем мы к палатному строению в кирпиче нужду, того ради изволте приказать отпустить нам взаимно из Александрова монастыря Невского сто тысяч жженого кирпича».

Правда, есть сведения, что качество русского кирпича оставляло желать лучшего, о чем писали иностранцы. Это весьма вероятно. Особенно в самом начале строительства. Но со временем ситуация изменилась.

С кирпичным производством иногда совмещалось и изготовление черепицы, печных русских изразцов и новых для России нидерландских расписных плиток – «кафлей». На кирпичных заводах Канцелярии городовых дел в 1720 году работали четверо живописцев, расписывавших такие плитки. Изготовлялись они также на монастырских заводах, были свои «кафельники» и у губернатора. Производство извести и цемента было организовано на реках Сясь, Пудость и Тосно, но цемента не хватало, и его все-таки ввозили из-за границы.

Редким было и стекло – для окон еще долго употребляли слюду и бычий пузырь. Стекольные заводы в Петербургской губернии были организованы в Ямбургском уезде – владении Меншикова. Они производили и стеклянную посуду.

В огромных количествах заготавливался лес, необходимый не только для города, но и для судостроения, поэтому вскоре Петр был вынужден принять меры по охране лесов, особенно ценных пород. Любопытное решение вынесла по этому поводу Адмиралтейств-коллегия 18 января 1721 года: «На Васильевском острову заповедные леса ведать и надзирание иметь Кафтыреву, понеже архитектор Дрезгин только ведает об отводе под строения всяких чинов людям, а сохранение заповедных лесов ни в чем не ведает».

Зная сегодняшний Петербург, с трудом веришь, что там могли быть заповедные леса. А ведь были. Даже на Васильевском острове, который во многих публикациях изображается только как «болотистый и поросший кустарником и мелколесьем», имелся, оказывается, деловой лес, да еще и корабельный.

Для