Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

упрочением победы в Северной войне и смертельной опасностью для Светлейшего отдал предпочтение, естественно, интересам державы. Впрочем, Меншиков был только благодарен государю за представившуюся возможность проявить себя.

В середине весны 1712 года он прибыл в Померанию. Войска приветствовали фельдмаршала неистово. Мало кто знал, что обессиленный болезнью, не оправившийся толком Меншиков велел привязывать себя за пояс к багажным крюкам, чтобы не выпасть из коляски по дороге.

В итоге союзное войско под командованием Меншикова (то есть русские войска при поддержке датчан и саксонцев) осадило крепости Штеттин и Штральзунд. Но датчане не доставили обещанные ими еще осенью осадные пушки – в итоге приступы откладывались несколько недель кряду. Так дотянули до самого лета – до приезда Петра. Государь не поставил в вину Меншикову эту затяжку. Без осадной артиллерии взять такие фортеции не было возможности. В письмах Меншикову с дороги Петр сетует: «Что поделать, коль таких союзников имеем».

Проехав мимо этих крепостей, Петр уехал на лечение в Карлсбад. Штурм решили перенести на другой год. Русские войска ушли на зимние квартиры.

Между тем союзники, склонные уже почивать на лаврах, недооценили упорства не смирившихся с бесчисленными поражениями шведов. Осенью 1712 года корпус генерала Стенбока маршем движется в Мекленбург, навстречу датским и саксонским войскам. Получивший сообщение об этом Петр настоятельно советует союзникам уклоняться от генерального сражения с неприятелем до прибытия войск Меншикова, а тому приказывает поторопиться.

Но датчане и саксонцы не захотели делить «лавров победителей» с русскими. 9 декабря они уверенно вступают в сражение со шведами при Гадебуше. Меншикову никак не поспеть к битве. В итоге армии союзников разгромлены шведским корпусом Стенбока. Шведы захватывают всю их артиллерию и берут 4000 пленных. Чуть было среди них не оказался сам датский король Фридрих IV. Сюжет перевернуло лишь прибытие армии Меншикова. К 1713 году Светлейший загоняет шведов в крепость Фридрихштадт. Стенбок взрывает шлюзы, и морская вода затапливает окрестности. Над водной гладью возвышаются только две дамбы, а на них Стенбок приказывает втащить пушки: не подходи!

Впрочем, азарт Меншикова и присоединившегося к войскам Петра водами не охладить. Они предлагают союзникам выработать совместную диспозицию по осаде и взятию крепости. Но, к удивлению русских военачальников, датчане и саксонцы наименовали Фридрихштадт «неприступной цитаделью» и вообще отказались участвовать в столь безнадежном деле.

31 января 1713 года русское войско само, без союзников, двинулось на штурм цитадели прямо по дамбам. По первой дамбе шла пехота – ею командовал Петр, по второй устремилась навстречу шведским пушкам и фузеям кавалерия, традиционно ведомая Меншиковым.

Как ни трудно в это поверить, страшного кровопролития, которое предрекали союзники, не случилось. У шведов просто сдали нервы – они побежали. Самые мужественные из них задержались только для того, чтобы успеть столкнуть с дамбы в воду несколько десятков пушек…

Остатки шведских войск укрылись в Тоннинге, цитадели вдвое крепче Фридрихштадта. Но безотлагательные дела государства давно призывали Петра в Санкт-Петербург. Он поручил осаду крепости Меншикову. Теперь датский король не замедлил предложить свою помощь. Меншиков не отказался, но по суше к городу датчан не подпустил. Он предписал датскому флоту блокировать Тоннинг с моря, русское же войско обложило крепость с суши. В итоге у Стенбока явилась «превеликая нужда в пропитании» и пресной воде. В городе возникла эпидемия чумы…

Но тут союзники-датчане подложили все ту же «свинью» – их осадная артиллерия снова не пришла к намеченному штурму. Была ими сорвана и доставка фуража для кавалерии.

Тем не менее 16 апреля 1714 года Меншиков решает идти на штурм. После того как были захвачены бастионы стоящей на подступах к Тоннингу крепости Гардинг, генерал Стенбок лично прибыл в ставку Меншикова для переговоров о сдаче. Шведский военачальник требовал «почетной капитуляции», которая давала шведам право оставить при себе знамена, офицерские кортики и «триумфальные знаки». Меншикова в те дни терзала лихорадка из-за обострения легочной болезни, он был ею измучен и слаб, однако не только не пошел ни на какие уступки, но и потребовал у Стенбока сдать даже все войсковые музыкальные инструменты, используемые для военных торжеств – трубы, литавры и флейты: еще не хватало, чтобы проигравшие удалялись под марш собственного оркестра! Шведы должны были покидать крепость, складывая все оружие и склоняя знамена к ногам победителей. Стенбок был вынужден принять эти условия.

Надо сказать, в апреле 1714 года, пересчитывая пленных шведов в Тоннинге, Меншиков был удивлен не менее, чем после Переволочны. Оказалось, что он снова взял в плен целую армию – 11 500 человек. При желании, при надлежащих героизме и самоотверженности они могли обороняться в цитадели годами. Но шведы больше не верили в победу над русскими в этой войне. Это парализовало их волю еще сильнее блокад с моря и суши.

1714 год показал Меншикову, что на европейских союзников, будь то саксонцы, датчане или поляки, русскому воинству надеяться нельзя. Его письма Петру этой поры полны горячего желания убедить государя в том, что русским войскам в Западной Европе делать нечего: «они» норовят таскать каштаны из огня нашими руками. Но у Петра свои резоны – и он приказывает Меншикову оставаться с войском в Померании.

Меншиков повиновался – и по пути создал угрозу вольному городу Гамбургу. И отвел ее от большого порта лишь в обмен на контрибуцию в 100 000 талеров. Это было своеобразное наказание за высокие доходы, которые Гамбург извлекал за высокодоходную торговлю с врагом России – Швецией. Петр остался доволен предприимчивостью Меншикова и распорядился отправить из них «добрую часть» Куракину в Голландию: «зело нужно для покупки кораблей».

Впереди перед Меншиковым уже маячит Штеттин – последняя сильная крепость, остававшаяся под шведским контролем на южном побережье Балтики. Она России, по сути, и не нужна – Петром, Меншиковым и Шереметевым и так уже захвачено много портов-крепостей в Ингерманландии, Лифляндии, Эстляндии, Курляндии и Померании. Но, захватив Штеттин, легче заставить Швецию подписать мирный договор, который закрепил бы за Россией все петровские завоевания. Петр мечтает даже о высадке десанта в Скандинавию – на исконно шведские земли. Но Меншиков убеждает, что такая спецоперация преждевременна: военный русский флот еще недостаточно силен.

При осаде Штеттина опять подводят с артиллерией датчане и саксонцы. Жалуются на осеннюю распутицу (стоит сентябрь, льют дожди) – пушки-де трудно подвезти из их «невероятно отдаленных», как кажется им, государств. Меншиков вступает в переговоры с датским королем лично, но максимум, чего добивается – король обещает выделить русским войскам провианта и денег, причем взаимообразно, да еще и с условием, что Штеттин после падения будет передан датской короне. Меншиков вне себя от такой наглости, но пока сдерживается, отписывает о результатах переговоров Петру.